«Широка страна моя родная», написал когда-то поэт. Даже в относительно небольшой Башкирии огромное количество мест не только интересных и прекрасных, но даже уникальных в своём роде, и одно из них – стерлитамакские шиханы.
Шиханы представляют собой остатки рифов древних морей, сложенные из известняков. В Башкирии их 4: Торатау, Шахтау, Юрактау и Куштау. Эти красавцы задумчиво стоят вдоль трассы Ишимбай – Стерлитамак ,и влекут своей красотой проезжающих мимо. Мы не устояли…
Погожий субботний денёк весной – самое время для путешествий, новых впечатлений и знакомств. Так решили не только мы с Петей, и поэтому дорога на выезде из Уфы была загружена едва ли не до Толбазов, ровно настолько, чтобы все ехали, едва ли не впритык друг к другу, но на очень приличной скорости, что требовало предельной концентрации, но и вселяло надежду, что скоро все разъедутся.
Действительно, постепенно этот мельтешащий муравейник рассосался, и дальше нам осталось только наслаждаться полётом по отличной дороге с двумя полосами в каждом направлении. Стерлитамак встретил нас зелёными пустыми улицами и бараками с доверчиво висящим на улице бельём.
Мы миновали город почти без приключений, если не считать промаха на круговом движении в центре. Посетовав на отсутствие указателей и порассуждав, где же «наш» поворот, мы вернулись, и единственный указатель, висящий в обратном направлении, подтвердил наши догадки.
На выезде из города указатель был, но на сей раз он нам не помог. Шихан находился аккурат между расходящимися под прямым углом дорогами – на Петровск и Ишимбай. Какую предпочесть? Выбрали левую, на Петровск, уж слишком в сторону уходила правая. Выбор оказался не самым верным. Мы ехали вперёд и вперёд, пытаясь не пропустить малейшую подсказку или съезд – но его всё не было, а шихан, казалось, дразнил нас, не удаляясь и не приближаясь.
Наконец показалась пара земляных дорог, слишком неезженых, а потом ровная и прямая грунтовка, на которую мы с облегчением свернули.
- Я знаю, она приведёт нас прямо к шихану, - обрадованно воскликнул Петя.
Так и получилось, жаль, не настолько прямо, как нам хотелось. Для начала, дорога почти упёрлась в немаленькую мусорную свалку, повернув в последний момент в сторону и плавно перейдя в следующую достопримечательность – ограждённый острозаточенными деревянными кольями скотомогильник, с надписью «Особо опасная зона». Мы поспешили дальше от этого леденящего кровь и пробуждающего недобрые фантазии места.
Дальше мать-дорога умилосердилась, и, заложив ещё несколько виражей и пересекшись с несколькими другими, привела нас к подножию Торатау. Мы поднялись на машине, насколько было возможно (кстати, выше нас никто не залез – глохли или закипали! «Девятки» рулят!) и поставили нашу труженицу в тень отдыхать. Я зашла в чащу сбросить стресс и наткнулась на весьма утоптанную тропу – казавшееся диким место было достаточно посещаемым.
Взяв самое необходимое, мы начали восхождение. Один из склонов густо порос лесом, и в нём шла широкая земляная тропа. Нас хватило на высоту в метров 200. Петя ещё не совсем оправился после перенесённой простуды, и ему было очень тяжело дышать. В какой-то момент силы иссякли и ему стало плохо. Отругав себя за то, что потащила ещё не совсем здорового человека в такое трудное путешествие, я попыталась исправить ситуацию, умывая его прохладной водой и массажируя голову. К счастью обошлось…
Силы вернулись, и мы потихоньку двинулись вниз, временами сворачивая на опушку для фотосессии и обзора окрестностей. На горизонте виднелись Шахтау, на которой добывается сырьё для ОАО «Сода» и транспортируется на вагонетках на завод, и Юрактау. Стерлитамак казался небольшим и почти круглым. У подножия Торатау были озерцо и пруд; на одном отдыхали люди, стояла крохотная база непонятного назначения, на другом пасся скот. Сам шихан был густо покрыт цветами и травами, среди которых совсем не было ни крапивы.
Страхуясь палками как посохами, мы потихоньку вернулись вниз, не веря, что прошли так много – двухсотметровый подъём в лесу растянулся на добрые полкилометра. Выбрав место, расстелили коврик, пообедали и потом долго дремали и беседовали среди пахучих цветов, бобовника и огромных бабочек-боярышниц. На недосягаемой высоте в небе кружился коршун, алый шиповник щедро делился ароматом. Всего несколько часов назад мы были в переполненном мегаполисе, среди раскалённого асфальта и непрерывно перестраивающихся машин, - и вот этот сказочный тенистый лес, и тишина, нарушаемая лишь гудением шмелей и шорохом листьев, и кажущаяся от этого только глубже. Силы восстанавливались с каждым вдохом, и скоро мы стали готовы для обратного путешествия.
... Ещё подъезжая к Торатау, мы увидели у подножья с другой стороны летнюю сцену, приземляющиеся парапланы и верблюда на привязи. Чуть дальше стоял ещё один шатёр, в котором большая группа людей что-то пела. Мы не стали нарушать их занятие, а пошли знакомиться с верблюдом и его хозяевами.
В скором времени республика собирается праздновать сабантуй – праздник завершения посевной. Для этого здесь находились и сцены, и помосты, и шатры, и даже двугорбый «корабль пустыни». Роль последнего не ограничивается катанием гостей праздника – он так же будет использоваться, чтобы привлечь туристов и защитить Торатау от горных работ. Комбинат «Сода» собирается добывать здесь известняк. Будем надеяться, что инициативным группам удастся отстоять этот уникальный памятник природы.
Всё это мне удалось узнать из беседы с хозяином верблюда Гриши. Животное ростом больше 2 м, выше арабской лошади, без седла и, соответственно, стремян, погонщик привёл к помосту, и я легла животом Грише на спину и с трудом подтянув тело, устроилась между передним и задним горбами. На лошади было удобнее… Вначале верблюд чинно выхаживал по лугу, ведомый на аркане погонщиком. Однако в определённый момент, ему непреодолимо захотелось всё время налево, и дальнейшая прогулка превратилась в сражение между мужчиной и Гришей. Временами это было забавно, временами – устрашающе. Мне иногда казалось, что сейчас он упадёт на бок, и я не успею отдёрнуть ноги. Гриша по-лебединому гнул шею то к самой земле, то почти до моего лица, то, кажется, пытался боднуть хозяина. Один раз он перешёл на галоп. Полметра к помосту – два метра кхолму с будущим памятником. Ещё полметра к помосту - три метра в сторону родной деревни. «Гриша, тукта! Гриша, киряк!» - энергичное движение могучей шеей, и неизбалованный лёгкой работой крестьянин бежит за арканом как мальчишка. Осознав, что стеснение излишне и даже чревато, я убедила погонщика, просто подержать животное на месте, и, покрепче ухватившись за плюшевый горб, не дожидаясь никаких помостов, ухнула, а, точнее, сползла на самой маленькой и скованной страхом скорости вниз. К Пете я бежала, счастливая и впечатлённая как никогда.
Путь в Уфу оказался куда быстрее, чем к шихану – то ли потому, что дорога была уже известной, то ли нас окрылили события этого дня. Петя пришёл к выводу, что полностью поправился – подъём в гору прочистил его лёгкие, и ему стало намного лучше. Мы съездили и вернулись благополучно – слава Богу! – и самые высокие шиханы ещё впереди.
