Северное кольцо. День 4. Валаам

День 4

Утро 13 августа началось с ажиотажа вокруг погрузки на теплоход, отходящий в 9-30 – в отличие от метеора он шёл не 3, а 5 часов, но зато был более устойчив к шторму. В первую очередь на борт пускали организованные паломнические группы, потом оформивших бронь и лишь затем всех желающих, к которым относилась и я. 

Уникальные камни Валаама

На пристани виднелись знакомые лица – мой земляк, грустно и участливо не спускавший с меня глаз, директор гостиницы, отбивающийся от вопросов и уверявший, что все, ночевавшие у него, на борт попадут, мрачный рыжий капитан теплохода в жуткой спортивке и огромных сланцах прямо на носки, напоминавший пирата, его помощник, выглядевший куда более солидно в форменной белой рубашке с просветами и отутюженных брюках.

Поначалу нас было немного – около 30, а мест было вроде бы 120, но вот пришла первая группа паломников – 45! человек, потом ещё одна и ещё… Засосало под ложечкой. Люди нервничали и пытались подняться на борт хитростью, нервничал и командовавший посадкой помощник капитана и устало делился со стоявшим рядом с ним моим земляком:

Дороги Валаама

- Иногда мне кажется, что говори я на любом другом языке, кроме русского, меня бы понимали и слушались куда больше…

Вот загрузились и все забронировавшие. По одному стали подниматься все остальные, и – о, чудо, и я стою на борту, когда на берегу остались ещё человек 30… Не уверенная до конца в легальности своего пребывания на корабле, я решила не идти в трюм, а выбрать себе самое «ничейное» и скромное место – жёсткую скамью на продуваемой ветром корме. Прибежал мой благодетель:

-Ну я же говорил, что помогу тебе уплыть! А я всё стоял и смотрел, что глазки у тебя стали такие огромные… Видишь, всё обошлось! Я договорился, может, и денег с тебя не возьмут… Ну, не забывай старика! – и внезапно осмелившись он поцеловал меня в щёку, и я ответила ему тем же.

Сверху раздался насмешливый голос капитана:

- Николаич, должен будешь! Что здесь торчишь? С нами пойдёшь? – он свешивался через поручни у капитанской рубки и с улыбкой наблюдал за нашими прощаниями. 

Приозерск. Пристань

На борт всё-таки поднялись все. Место, выбранное мной по скромности, оказалось лучшим. Теплоход развернулся этой кормой к солнечной стороне, и она приятно прогрелась, при отплытии именно с неё была видна пристань; в открытом озере началась волна и качка, и в трюме было тяжело сидеть, а здесь она переносилась куда легче.

Очень скоро я сняла все тёплые вещи, и, надев солнезащитные очки, принялась писать. Рядом со мной на скамью садились и сменялись люди, и каждый ехал на остров за чем-то своим… Некоторые, видя, что я беспрерывно пишу, пытались заняться тем же, но их тут же укачивало. Я думала, что пока всё складывается удачно и вот даже сэкономила 800 рублей на билете, однако моментально услышала по громкой связи:

- Просьба неоплатившим проезд подняться в рубку капитана.

В который раз удивившись материальности мыслей, я задумалась. Можно, конечно, затеряться – вряд ли они пойдут перепроверять весь корабль. Правда я даже в электричке ездила зайцем лишь на короткие расстояния, да и то в пору нищего студенчества, когда не было денег даже на еду. Решив всё же не пачкать свою поездку обманом, пошла сдаваться. Меня никто не ждал, и в списках меня почему-то не было.

- Вы наверно с кем-то на борт поднялись? – спросил помощник, намекая, что я могла смешаться с группой паломников, как поступила, кстати, моя давешняя подруга.

- Да, с N Николаевичем, - и снова лукавые улыбки расцвели на их лицах.

- Тогда считайте, что Вас здесь нет.

Я хотела уйти с ними в Приозерск на следующий день, но назавтра, 14 августа, отменили все рейсы по причине шторма, оставался лишь непредназначенный для перевозки пассажиров буксир и неприступные лайнеры в большой Никоновской бухте. Рыжий капитан предложил вернуться с ними в Приозерск сегодня же, но я отказалась – хотелось провести на острове хотя бы сутки…

Циклон окружает остров

С приближением к Валааму всё усиливалась волна, и, когда мы входили в бухту, облака взяли его в плотное кольцо, а ясное небо оставалось лишь над сушей. На берегу я пошла искать гостиницу. Наугад зашла в какое-то жилое здание, хотя у меня был где-то забронирован номер, но я не была уверена, что бронь сохранилась из-за сдвига дат; вместе со мной зашла супружеская пара со взрослым сыном (махом безо всяких просьб донёсшим мне наверх легендарную сумку), и мы поднялись на 2 этаж, где, в отличие от первого, были гостиничные номера, а не общежитие. 

Спасо-Преображенский Собор

Их бронь была именно для этой гостиницы, семья быстро оформилась и ушла, но, благодаря их инициативе, я узнала, что на моё счастье есть 2 свободных места. Однако прибыла группа паломников из Ессентуков, и мне пришлось их пропускать. К ужасу администратора, их экскурсовод плыл на другом судне и ещё не прибыл, а пока они заселились сами, с трудом поделив номера и дойдя до нецензурной брани в попытке отстоять понравившуюся жилплощадь. Я несколько раз предпринимала попытки напомнить о себе, но меня отсылали до тех пор, пока не закончат с группой. Наконец коридор опустел, стихли горячие кавказские паломницы, и администраторша начала заполнять документы, но от меня она по-прежнему отмахивалась.

Не выдержав, я заплакала во второй раз за эту поездку. Какое безрассудство – приехать на край света, не договорившись о ночлеге и питании… И куда я теперь отправлюсь? Мне даже не пойти никуда – ведь на моих руках нужный, но такой громоздкий багаж. Мимо прошли несколько раз горничная и красивый высокий пожилой мужчина с седой бородой, тоже сотрудник. Наверно, и они видели мои слёзы, хотя никак этого не выдали. Когда они сошлись у стойки администратора, я снова пошла проситься устроить меня и – о, чудо! – женщина занялась мной.

- Паспорт взяли – значит, уже не прогонят! – улыбаясь, заметил мужчина.

- Значит, можно смахнуть влагу с ресниц, - всё-таки он всё видел…

Сейчас он весь в лесах - идёт реконструкция

 Мне достался 2-х местный номер с видом на двор и лес (у бедных соседей окно выходило вообще на глухую стену), где я была одна, а пресловутые удобства полагались на 2 номера. Сменив джинсы на благочестивую юбку до пят и сапоги, я пошла в свою первую свободную прогулку по Валааму. Я начала её с монастыря. Главный собор реставрировался – вероятно, к престольному празднику Преображения, но нижний и верхний храмы были открыты. Там было очень красиво и пока ещё относительно малолюдно, только туристы знакомились со святынями и с не меньшим интересом рассматривали пока немногочисленных верующих. Нижний храм был необычным – низким относительно своей ширины и весьма сумрачным. Белый сводчатый потолок компенсировал недостаток освещения.

На улице я неожиданно встретила… Владимира Миллера, заслуженного артиста России, редчайшего баса-профундо, участника хора «Валаам». В летнее время хор устраивает мини-концерты для туристов и паломников, распространяя диски со своими записями и помогая монастырю. Не веря, что могу услышать их выступление и его потрясающий голос, я заговорила с ним – и мы вместе поднялись в комнату, где шли выступления. Полный, но подтянутый пшенично-рыжий великан в отутюженных чёрных брюках и рубашке и начищенных ботинках, он был абсолютно спокоен, доброжелателен и незаносчив. Трудно поверить, что этот человек солировал на известнейших мировых сценах… Совершенно непринуждённо он рассказал, что вот-вот начнётся очередной концерт и все ждут только его (он делал перерыв на обед), а пока баритон и по совместительству концертмейстер развлекает зрителей рассказами о коллективе и церковной музыке. Несколько человек из хора заболели разом и им пришлось сокращать и видоизменять материал, но сделали они это настолько виртуозно, что вряд ли кто-то это заметил. Выступали они действительно блестяще, и высокий профессионализм сочетался с особой искренностью и душевностью исполнения… 

Романтичные прогулки...

Всё ещё находясь под впечатлением концерта, я покинула монастырь и пошла по одной из главных улиц посёлка. Он оказался совсем небольшим. Наткнулась на гостиницу для туристов, предлагавшую жильё, туристические стоянки в живописных местах острова, а также снаряжение и велосипеды. Людей я там не нашла, хотя в глубине и слышались чьи-то голоса. А велосипед был бы кстати, особенно назавтра… Посёлок быстро кончился, а я так и шла по лесной дороге, даже не понимая до конца, что я ищу, просто наслаждалась чистым воздухом и одиночеством. Лес всё сгущался, дорога превратилась в сплошные рытвины и огромные камни. Загадав, что если не увижу ничего интересного в течение 15 мин, то поверну назад, я вышла к бухте Ладоги. 

На пару часов я расположилась на прибрежных камнях с дневником, бродила по колено в прозрачной воде, доставала со дна занятные камушки. Постепенно я начала замечать людей неподалёку, на обоих мысах этой бухты. Видимо, это были одни из предлагаемых гостиницей туристических точек.

 Перед вечерней службой зазвонили в колокол, и я вернулась в главный собор. Верхний храм уже закрыли, и люди без лишних разговоров собирались в нижнем. Всенощная прошла очень спокойно и по-монастырски степенно. Свечами во время службы не торгуют, и поэтому никто не рвётся вперёд к подсвечникам. Храм поделён на женскую (левую) и мужскую половины, и замечания по этому и другим поводам делает лишь 1 человек, вероятно, послушник. Хор пел очень монотонно, с необычными гармониями, и это создавало впечатление какой-то нездешнести, неотмирности происходящего. В северном приделе на протяжение всей службы шла исповедь. Там стояло сразу несколько аналоев с крестом и Евангелием и около каждого был стул для священника – слишком много людей подходило к таинству. Многие были, видимо, не в первый раз и занимали очередь к кому-то конкретному. Сгустились сумерки и в храме стало совсем темно. Электрическое освещение так и не включили, и впервые я видела, что выходящий перед диаконом и служащим иеромонахом свещеносец – алтарник со свечой – выполнял буквальную функцию, освещая путь в темноте вечернего богослужения. Когда настало время зажигать паникадило – люстру в центре храма – всё тот же единственный послушник принёс горящую свечу на длинном древке и методично зажёг каждую на паникадиле. А потом так же затушил, когда в нём отпала надобность. Как в древние времена…

Северное кольцо. День 3. Приозерск

       Я приехала в Приозерск, маленький портовый город на берегу Ладоги перед Валаамом, на автобусе, и на такси, стоившем столько же, сколько утренний рейс от СПб, добралась до пристани. Разговорилась с таксистом. Отслужил на флоте 18 лет, пришлось уйти в запас по причине развала всего и вся, теперь таксует. Узнав, что собираюсь обратно через пару дней, рассказал, что его подруга тоже так говорила, но уже третий год как живёт на острове и даже устроилась начальницей почты. Его приятель так же ехал ненадолго и всё-таки вернулся недавно, прожив на Валааме … 2 года.

Приозерск, пристань

На пристани я поднялась на борт метеора – быстрого корабля с небольшим водоизмещением. На встречу мне вышел пухлый розовощёкий весельчак, в котором я безошибочно угадала капитана.
- А Вы сюда зачем?

- А Вы мне что, не рады?

- Рады-то рады, но мы никуда не идём – шторм-прогноз. Ждём до часу дня – что скажет диспетчер. Но вещи пока можете оставить – вдруг повезёт.

Порадовавшись, что хотя бы избавилась от своей вечной обузы – сумки, я вернулась на берег. Было 10, а на Валаам шло всего 3 рейса – 9:30, 11:00 и 13:00. Сначала я почти отчаялась – возвращаться в Питер было не с руки, сидеть в Приозерске казалось немыслимым, а путь на остров был отрезан неспокойным морем. Однако, справившись с первой досадой, я принялась думать и слушать.

На берегу стояла мини-гостиница для неприхотливых туристов и паломников. Общие номера на 6-8 коек, 2 мужских и 1 женский, кухня, веранда-приёмная и кабинет. На крыльце стоял директор гостиницы, совмещая таланты администратора, утешителя, массовика-затейника и отца родного. Прибывали люди, и он снова и снова разъяснял ситуацию. 

Р. Вуокса

Мимо прошёл немолодой мужчина, перебросившийся парой слов с находившимся здесь же сторожем. Скоро с Валаама на заправку должен прийти президентский катер «Паллада», которому не страшен никакой шторм. Поняв, что это мой шанс, я незаметно последовала за стариком. Это стало судьбоносным в моей поездке. Мы неожиданно легко разговорились, и скоро знали друг о друге столько, словно были близкими друзьями.

 Он оказался моим земляком (встретила за 1500 км от дома!) и человеком судя по всему одиноким и тоскующим по общению. Немудрено – жену схоронил, дети, родные и некровные, выросли и живут далеко, приёмная дочь советует жениться снова, только он всё не может познакомиться – работа, стройка… Зашёл разговор и обо мне… Мы укрылись на пороге его рабочей каморки от дождя и говорили о жизни и обо всём на свете, а знакомые между собою сотрудники пристани и гостиницы, проходившие мимо, почему-то очень веселились на наш счёт, хотя что уж тут странного, если двум людям нашлось о чём поговорить.

Погода лишь ухудшилась, директор ночлежного дома скрепя сердце вернул уплаченные ему за несостоявшуюся поездку авансы, а я поняла, что надо делать. Проехать пол-России, чтобы сдаться на последних 50 км было не в моих правилах, поэтому я осталась до следующего дня на пристани в этой гостинице. Забрав чемодан и наконец-то переодевшись в тёплое и сухое, я  собралась познакомиться с древним Приозерском, раз уж выдался такой случай.

В этот момент в номер зашла барышня, заслуживающая отдельного рассказа. Актриса театра пантомимы, моя ровесница и мама 5-летнего малыша, несколько месяцев ездила с ним автостопом по Таиланду, а теперь вручила его родителям (не без скандала, но ведь и её в детстве без зазрения совести сдавали бабушкам и дедушкам на всё лето) и отправилась на 2 недели трудницей на Валаам. Трудники – это люди, работающие в монастырях во славу Божию, т.е. безвозмездно, лишь за проживание и еду. Обычно они по понятным причинам согласовывают свой приезд с монастырём, но моя соседка, судя по всему, приняла решение ехать спонтанно и отправилась на свой страх и риск. 

Актёры. Непосредственны как дети и эфемерны как бабочки...

Вещей у неё было всего ничего, ветровка с капюшоном, трикотажная юбка не толще футболки и тканевые кеды. Девушка напросилась гулять со мной, вдобавок ей был очень нужен интернет (зачем – выяснилось позднее). Это создание отчего-то вызвало у меня сочувствие, поэтому я отдала ей так не разу и не одетый дождевик и, если б не 42 размер её ног, отдала бы и свои закрытые туфли. Сумки и карманов у неё тоже не было, поэтому она мне, едва знакомой, вручила паспорт и кошелёк, и мы пошли. Крупные вещи оставили в пустом незапертом номере – их никто не тронул…

Едва выйдя на дорогу, подруга принялась уговаривать ехавшего в город деда подвезти нас за так – всё равно же по пути. Он отказался, но когда позже он нагнал нас и она возобновила уговоры, то дед понял, что у него нет никаких шансов и всё-таки взял. Мы вышли у древней крепости Корела – символа Приозерска (кстати, здесь снимался всё тот же фильм «Брат»). 

Её стены крепко вросли в землю. Внутри находится несколько зданий из таких же крупных камней, что и вал; они используются под вполне современные нужды  - музей этнографии, выставка-продажа валяных изделий, магазин сувениров, камера, где содержались жёны Емельяна Пугачёва – младшей было всего 17!

После крепости мы всё-таки нашли интернет – оказалось, что он нужен был, чтобы скачать непросмотренные эпизоды какого-то сериала. Я-то думала, что для связи с родными, но у каждого свои ценности. Тогда мне показалось это странным, но сейчас я начинаю понимать, что, вероятно, ей как актрисе это было нужно для непрерывного самообразования. Wi-fi в провинциальном городке был явно не предназначен для скачивания медиа, и пошли искать другой источник. По пути зашли в центральный городской храм, где узнали, что в этом городе wi-fi есть в ещё одном кафе, куда и отправилась моя приятельница, а меня заинтересовало, что в Приозерске находится подворье Валаамского монастыря.

Подворье Валаамского м-ря

Понимая, что я могу и не попасть на Валаам, я решила посетить хотя бы подворье, и наши пути со странствующей актрисой разошлись. Ориентируясь по объяснениям женщины в храме и по заранее распечатанной, но всё-таки слишком мелкой карте города, я пошла искать подворье. Оно напомнило природу самого острова и монастырь – здания красного кирпича находились посреди узловатых высоких сосен с ветками лишь на самой макушке. Вечерняя служба шла при участии 1 священника и пары монахов на клиросе. Моё появление заметили далеко не сразу, и, кажется, оно их очень удивило, - судя по всему, прихожане здесь редки. Однако, виду они не подали, и я спокойно помолилась, рассмотрела искусно вышитые рушники, которыми была украшена каждая икона, и пешком пошла в гостиницу.

Чувство направления изменило мне на этот раз, и лишь дойдя до городской окраины, я решила уточнить дорогу и тут же увидела здание с символичным корнем «спас» в названии (некое подразделение МЧС, переформированное, по видимости, из противопожарной службы). Оказалось, что сгоряча я зашла на противоположный край города… Сотрудник удивил меня тем, что извинился за невозможность подвезти меня – занят по работе. Он подсказал мне самый длинный, но безошибочный путь, и, поблагодарив, я насколько возможно бодро отправилась в эту неблизкую дорогу.

Понтонный мост

Был путь и покороче, правда по более безлюдным местам, и, я решила испробовать его. Мне всё легче удавалось заговаривать с незнакомыми людьми, и первый же встреченный велосипедист прочитал со мной мою карту и указал дорогу через промзону и понтонный мост за неким заводом. Снова потянулись солнечные вечерние улицы, заполненные 2-3 этажными домами ещё Советской эпохи. Дойдя до чего-то, похожего на завод, я снова спросила дорогу – оказалось, ещё не то, и меня опять хотели подвезти, но тогда я ещё держалась и не садилась в чужие машины.

Я прошла раза в 3 больше, чем ожидала по рассказу своих советчиков, но прогулка получилась интересной и приятной. Закончился город парком с типично северной растительностью, мостиками и ручьями, плавно перешедший в лес. Понтонный мост через Вуоксу вывел в сосновый бор со множеством ягод – черники, костяники, брусники, и в гостиницу я пришла, изрядно пополнив свой витаминный запас.

Северное кольцо. День 2-й - исторический и сказочный

Проснулась я рано, привела себя в порядок – и неожиданно поехала в Александро-Невскую лавру. Старый монастырь окружён густым лесопарком с некрополем и обнесён каменной стеной. Воскресное богослужение начинается достаточно поздно, в 10, поэтому я отправилась осматривать территорию.

Троицкий мост. Петропавловская крепость

Рядом с главным, Троицким собором находится старое кладбище, и на нём вместе покоятся те, кто в самые разные времена и в разных областях оставил свой след в судьбе России. Больше всего, конечно же, священнослужителей высокого звания. Отдельно покоятся военные, много моряков. Взгляд привлекла могила целой семьи – отец, мать и сын. Вице-адмирал погиб в ВОВ, когда мальчику было 5 лет. Жена пережила мужа на полвека, а сын вырос, дослужил до капитана 1 ранга и нашёл свой последний приют рядом с родителями. 

Военно-исторический Музей артиллерии, инженерных войск и войск связи МО РФ

Много врачей со старинными русскими, украинскими, немецкими, еврейскими фамилиями. Ближе к левому краю – могилы революционеров. Я долго стояла у памятника на могиле основателя «ячейки молодого социалиста» (к сожалению, не запомнила точное название, но это было что-то, предшествовавшее комсомолу). Кажется, фигура сделана в натуральный рост и повторила реальный облик активиста. Я увидела перед собой невысокого паренька с неразвитой мальчишеской фигурой, брюки заправлены в кирзовые сапоги, воротник куртки застрял наполовину и не поправлен. Вероятно, скульптор хотел передать этим юношеское свободолюбие, а я вижу лишь отсутствие вкуса и воспитания и неопрятность. Кепка, отросшие вихры, скуластое, грубое лицо и низко расположенные уши. Должно быть, парень слишком нагло пропагандировал свой социализм и за это был убит в 28 лет. Лихие годы, суровая страна…

Казанский собор

     Зазвонили к службе, и я вернулась в храм. Не желая упустить шанс видеть всё происходящее, я встала впереди – что ж, иногда можно быть и нескромной, когда я ещё попаду сюда в следующий раз… Часы читали монахи, не очень выразительно и слышно, но люди сами знали, когда креститься, и делали это синхронно. Раздался возглас, и медленно раскрылись огромные витые царские врата. Я увидела целый ряд архимандритов и архиерея-наместника вокруг жертвенника. Мужской хор пел тихо и слаженно, чувствовалось, что певчих очень много. Не сдержав любопытства, я оглянулась в конце службы, но так их и не увидела. Когда пели тропари и кондаки, то последний, «Взбранной Воеводе», пели сами священнослужители, с особым драйвом, так, как это умеют делать только мужчины, и многие из них даже улыбались. 

Я присматривалась к прихожанам. Рядом стоял очень молодой юноша с серьёзным, вдумчивым лицом, а потом к нему подошла такая же девушка – одновременно кроткая и одухотворённая, очень интересная… Пришло в голову, что крепкие пары получаются из людей, похожих между собою – даже не столько внешностью, сколько внутренними убеждениями и устремлениями. Вот только какая я сама для меня пока вопрос открытый…

После службы я съездила аж на другой конец города, в Мурино, чтобы купить билет на завтрашний рейс в Приозерск, перевалочный пункт перед Валаамом, моей следующей целью, и там же мне удалось купить себе резиновые сапоги, очень пригодившиеся мне на дождливых лесных дорогах острова. 

Песчаная набережная у Петропавл. крепости.
Щит грозно предупреждает: купаться запрещено!
и по-питерски вежливо и вольномысляще интересуется: а кем?

Петропавловская крепость

В наш последний совместный вечер мы всё-таки пошли гулять одной компанией с сестрой и её другом. Побывали в Петропавловской крепости на закате, послушали колокольный звон, плавно перешедший в так и не вспомнившуюся рок-композицию, обошли крепостные стены кругом, полюбовавшись на фрегат-ресторан и Английскую набережную за рекой и попали монеткой в статую зайца у моста в крепость. 

Я впервые в жизни попробовала гамбургер (да, в Питер стоило приехать не только за резиновыми сапогами!). 

Фрегат рядом с Петропавл. крепостью. К сожалению, это всего лишь ресторан

Самым чудесным событием вечера стал выход к Спасу-на-Крови. В его облике сочетались пряничная красота и величественность. 

Собо́р Воскресе́ния Христо́ва на Крови́ (Храм Спа́са-на-Крови́)

Тёмно-золотой храм плыл на фоне ночного незабудкового неба с розовыми облаками, и по приближении к нему всё отчётливее доносились гитарные переборы уличного музыканта. Я оставила в его кофре денежку, и гитарист почему-то заиграл «Тёмную ночь». Мы обошли храм и двинулись вдоль канала к метро, а мелодия всё догоняла, словно не желая отпускать нас из этой неожиданной сказки.