Северное кольцо. День 3. Приозерск

       Я приехала в Приозерск, маленький портовый город на берегу Ладоги перед Валаамом, на автобусе, и на такси, стоившем столько же, сколько утренний рейс от СПб, добралась до пристани. Разговорилась с таксистом. Отслужил на флоте 18 лет, пришлось уйти в запас по причине развала всего и вся, теперь таксует. Узнав, что собираюсь обратно через пару дней, рассказал, что его подруга тоже так говорила, но уже третий год как живёт на острове и даже устроилась начальницей почты. Его приятель так же ехал ненадолго и всё-таки вернулся недавно, прожив на Валааме … 2 года.

Приозерск, пристань

На пристани я поднялась на борт метеора – быстрого корабля с небольшим водоизмещением. На встречу мне вышел пухлый розовощёкий весельчак, в котором я безошибочно угадала капитана.
- А Вы сюда зачем?

- А Вы мне что, не рады?

- Рады-то рады, но мы никуда не идём – шторм-прогноз. Ждём до часу дня – что скажет диспетчер. Но вещи пока можете оставить – вдруг повезёт.

Порадовавшись, что хотя бы избавилась от своей вечной обузы – сумки, я вернулась на берег. Было 10, а на Валаам шло всего 3 рейса – 9:30, 11:00 и 13:00. Сначала я почти отчаялась – возвращаться в Питер было не с руки, сидеть в Приозерске казалось немыслимым, а путь на остров был отрезан неспокойным морем. Однако, справившись с первой досадой, я принялась думать и слушать.

На берегу стояла мини-гостиница для неприхотливых туристов и паломников. Общие номера на 6-8 коек, 2 мужских и 1 женский, кухня, веранда-приёмная и кабинет. На крыльце стоял директор гостиницы, совмещая таланты администратора, утешителя, массовика-затейника и отца родного. Прибывали люди, и он снова и снова разъяснял ситуацию. 

Р. Вуокса

Мимо прошёл немолодой мужчина, перебросившийся парой слов с находившимся здесь же сторожем. Скоро с Валаама на заправку должен прийти президентский катер «Паллада», которому не страшен никакой шторм. Поняв, что это мой шанс, я незаметно последовала за стариком. Это стало судьбоносным в моей поездке. Мы неожиданно легко разговорились, и скоро знали друг о друге столько, словно были близкими друзьями.

 Он оказался моим земляком (встретила за 1500 км от дома!) и человеком судя по всему одиноким и тоскующим по общению. Немудрено – жену схоронил, дети, родные и некровные, выросли и живут далеко, приёмная дочь советует жениться снова, только он всё не может познакомиться – работа, стройка… Зашёл разговор и обо мне… Мы укрылись на пороге его рабочей каморки от дождя и говорили о жизни и обо всём на свете, а знакомые между собою сотрудники пристани и гостиницы, проходившие мимо, почему-то очень веселились на наш счёт, хотя что уж тут странного, если двум людям нашлось о чём поговорить.

Погода лишь ухудшилась, директор ночлежного дома скрепя сердце вернул уплаченные ему за несостоявшуюся поездку авансы, а я поняла, что надо делать. Проехать пол-России, чтобы сдаться на последних 50 км было не в моих правилах, поэтому я осталась до следующего дня на пристани в этой гостинице. Забрав чемодан и наконец-то переодевшись в тёплое и сухое, я  собралась познакомиться с древним Приозерском, раз уж выдался такой случай.

В этот момент в номер зашла барышня, заслуживающая отдельного рассказа. Актриса театра пантомимы, моя ровесница и мама 5-летнего малыша, несколько месяцев ездила с ним автостопом по Таиланду, а теперь вручила его родителям (не без скандала, но ведь и её в детстве без зазрения совести сдавали бабушкам и дедушкам на всё лето) и отправилась на 2 недели трудницей на Валаам. Трудники – это люди, работающие в монастырях во славу Божию, т.е. безвозмездно, лишь за проживание и еду. Обычно они по понятным причинам согласовывают свой приезд с монастырём, но моя соседка, судя по всему, приняла решение ехать спонтанно и отправилась на свой страх и риск. 

Актёры. Непосредственны как дети и эфемерны как бабочки...

Вещей у неё было всего ничего, ветровка с капюшоном, трикотажная юбка не толще футболки и тканевые кеды. Девушка напросилась гулять со мной, вдобавок ей был очень нужен интернет (зачем – выяснилось позднее). Это создание отчего-то вызвало у меня сочувствие, поэтому я отдала ей так не разу и не одетый дождевик и, если б не 42 размер её ног, отдала бы и свои закрытые туфли. Сумки и карманов у неё тоже не было, поэтому она мне, едва знакомой, вручила паспорт и кошелёк, и мы пошли. Крупные вещи оставили в пустом незапертом номере – их никто не тронул…

Едва выйдя на дорогу, подруга принялась уговаривать ехавшего в город деда подвезти нас за так – всё равно же по пути. Он отказался, но когда позже он нагнал нас и она возобновила уговоры, то дед понял, что у него нет никаких шансов и всё-таки взял. Мы вышли у древней крепости Корела – символа Приозерска (кстати, здесь снимался всё тот же фильм «Брат»). 

Её стены крепко вросли в землю. Внутри находится несколько зданий из таких же крупных камней, что и вал; они используются под вполне современные нужды  - музей этнографии, выставка-продажа валяных изделий, магазин сувениров, камера, где содержались жёны Емельяна Пугачёва – младшей было всего 17!

После крепости мы всё-таки нашли интернет – оказалось, что он нужен был, чтобы скачать непросмотренные эпизоды какого-то сериала. Я-то думала, что для связи с родными, но у каждого свои ценности. Тогда мне показалось это странным, но сейчас я начинаю понимать, что, вероятно, ей как актрисе это было нужно для непрерывного самообразования. Wi-fi в провинциальном городке был явно не предназначен для скачивания медиа, и пошли искать другой источник. По пути зашли в центральный городской храм, где узнали, что в этом городе wi-fi есть в ещё одном кафе, куда и отправилась моя приятельница, а меня заинтересовало, что в Приозерске находится подворье Валаамского монастыря.

Подворье Валаамского м-ря

Понимая, что я могу и не попасть на Валаам, я решила посетить хотя бы подворье, и наши пути со странствующей актрисой разошлись. Ориентируясь по объяснениям женщины в храме и по заранее распечатанной, но всё-таки слишком мелкой карте города, я пошла искать подворье. Оно напомнило природу самого острова и монастырь – здания красного кирпича находились посреди узловатых высоких сосен с ветками лишь на самой макушке. Вечерняя служба шла при участии 1 священника и пары монахов на клиросе. Моё появление заметили далеко не сразу, и, кажется, оно их очень удивило, - судя по всему, прихожане здесь редки. Однако, виду они не подали, и я спокойно помолилась, рассмотрела искусно вышитые рушники, которыми была украшена каждая икона, и пешком пошла в гостиницу.

Чувство направления изменило мне на этот раз, и лишь дойдя до городской окраины, я решила уточнить дорогу и тут же увидела здание с символичным корнем «спас» в названии (некое подразделение МЧС, переформированное, по видимости, из противопожарной службы). Оказалось, что сгоряча я зашла на противоположный край города… Сотрудник удивил меня тем, что извинился за невозможность подвезти меня – занят по работе. Он подсказал мне самый длинный, но безошибочный путь, и, поблагодарив, я насколько возможно бодро отправилась в эту неблизкую дорогу.

Понтонный мост

Был путь и покороче, правда по более безлюдным местам, и, я решила испробовать его. Мне всё легче удавалось заговаривать с незнакомыми людьми, и первый же встреченный велосипедист прочитал со мной мою карту и указал дорогу через промзону и понтонный мост за неким заводом. Снова потянулись солнечные вечерние улицы, заполненные 2-3 этажными домами ещё Советской эпохи. Дойдя до чего-то, похожего на завод, я снова спросила дорогу – оказалось, ещё не то, и меня опять хотели подвезти, но тогда я ещё держалась и не садилась в чужие машины.

Я прошла раза в 3 больше, чем ожидала по рассказу своих советчиков, но прогулка получилась интересной и приятной. Закончился город парком с типично северной растительностью, мостиками и ручьями, плавно перешедший в лес. Понтонный мост через Вуоксу вывел в сосновый бор со множеством ягод – черники, костяники, брусники, и в гостиницу я пришла, изрядно пополнив свой витаминный запас.

Северное кольцо. День 2-й - исторический и сказочный

Проснулась я рано, привела себя в порядок – и неожиданно поехала в Александро-Невскую лавру. Старый монастырь окружён густым лесопарком с некрополем и обнесён каменной стеной. Воскресное богослужение начинается достаточно поздно, в 10, поэтому я отправилась осматривать территорию.

Троицкий мост. Петропавловская крепость

Рядом с главным, Троицким собором находится старое кладбище, и на нём вместе покоятся те, кто в самые разные времена и в разных областях оставил свой след в судьбе России. Больше всего, конечно же, священнослужителей высокого звания. Отдельно покоятся военные, много моряков. Взгляд привлекла могила целой семьи – отец, мать и сын. Вице-адмирал погиб в ВОВ, когда мальчику было 5 лет. Жена пережила мужа на полвека, а сын вырос, дослужил до капитана 1 ранга и нашёл свой последний приют рядом с родителями. 

Военно-исторический Музей артиллерии, инженерных войск и войск связи МО РФ

Много врачей со старинными русскими, украинскими, немецкими, еврейскими фамилиями. Ближе к левому краю – могилы революционеров. Я долго стояла у памятника на могиле основателя «ячейки молодого социалиста» (к сожалению, не запомнила точное название, но это было что-то, предшествовавшее комсомолу). Кажется, фигура сделана в натуральный рост и повторила реальный облик активиста. Я увидела перед собой невысокого паренька с неразвитой мальчишеской фигурой, брюки заправлены в кирзовые сапоги, воротник куртки застрял наполовину и не поправлен. Вероятно, скульптор хотел передать этим юношеское свободолюбие, а я вижу лишь отсутствие вкуса и воспитания и неопрятность. Кепка, отросшие вихры, скуластое, грубое лицо и низко расположенные уши. Должно быть, парень слишком нагло пропагандировал свой социализм и за это был убит в 28 лет. Лихие годы, суровая страна…

Казанский собор

     Зазвонили к службе, и я вернулась в храм. Не желая упустить шанс видеть всё происходящее, я встала впереди – что ж, иногда можно быть и нескромной, когда я ещё попаду сюда в следующий раз… Часы читали монахи, не очень выразительно и слышно, но люди сами знали, когда креститься, и делали это синхронно. Раздался возглас, и медленно раскрылись огромные витые царские врата. Я увидела целый ряд архимандритов и архиерея-наместника вокруг жертвенника. Мужской хор пел тихо и слаженно, чувствовалось, что певчих очень много. Не сдержав любопытства, я оглянулась в конце службы, но так их и не увидела. Когда пели тропари и кондаки, то последний, «Взбранной Воеводе», пели сами священнослужители, с особым драйвом, так, как это умеют делать только мужчины, и многие из них даже улыбались. 

Я присматривалась к прихожанам. Рядом стоял очень молодой юноша с серьёзным, вдумчивым лицом, а потом к нему подошла такая же девушка – одновременно кроткая и одухотворённая, очень интересная… Пришло в голову, что крепкие пары получаются из людей, похожих между собою – даже не столько внешностью, сколько внутренними убеждениями и устремлениями. Вот только какая я сама для меня пока вопрос открытый…

После службы я съездила аж на другой конец города, в Мурино, чтобы купить билет на завтрашний рейс в Приозерск, перевалочный пункт перед Валаамом, моей следующей целью, и там же мне удалось купить себе резиновые сапоги, очень пригодившиеся мне на дождливых лесных дорогах острова. 

Песчаная набережная у Петропавл. крепости.
Щит грозно предупреждает: купаться запрещено!
и по-питерски вежливо и вольномысляще интересуется: а кем?

Петропавловская крепость

В наш последний совместный вечер мы всё-таки пошли гулять одной компанией с сестрой и её другом. Побывали в Петропавловской крепости на закате, послушали колокольный звон, плавно перешедший в так и не вспомнившуюся рок-композицию, обошли крепостные стены кругом, полюбовавшись на фрегат-ресторан и Английскую набережную за рекой и попали монеткой в статую зайца у моста в крепость. 

Я впервые в жизни попробовала гамбургер (да, в Питер стоило приехать не только за резиновыми сапогами!). 

Фрегат рядом с Петропавл. крепостью. К сожалению, это всего лишь ресторан

Самым чудесным событием вечера стал выход к Спасу-на-Крови. В его облике сочетались пряничная красота и величественность. 

Собо́р Воскресе́ния Христо́ва на Крови́ (Храм Спа́са-на-Крови́)

Тёмно-золотой храм плыл на фоне ночного незабудкового неба с розовыми облаками, и по приближении к нему всё отчётливее доносились гитарные переборы уличного музыканта. Я оставила в его кофре денежку, и гитарист почему-то заиграл «Тёмную ночь». Мы обошли храм и двинулись вдоль канала к метро, а мелодия всё догоняла, словно не желая отпускать нас из этой неожиданной сказки.

Северное кольцо. День 1. Есть город на Неве, я там ещё ни разу не был... (с)

Я давно собиралась в дорогу. Новые места – новый образ мыслей, новый взгляд на существующую реальность и возникающие проблемы. Сначала было думала поехать к морю в Европу, но шаблонное мышление – не мой стиль, да и туроператоры, к которым я обратилась, оказались бездельниками и дармоедами людьми, знающими куда больше меня, но почему-то не пожелавшими делиться этой информацией и выполнять свои функции. И тогда я решила, что тоже хочу всё знать, а значит надо восполнить этот пробел в жизненном опыте. Ехать за границу в первый «дикий» выезд показалось щекотно, остановилась на С. Петербурге и окрестностях (+/- 1000 км). Маршрут и состав участников неоднократно корректировался, неизменными оставались лишь Питер и я сама.

День 1

Ранним утром 10 августа транзитный борт Уфа-Москва-Питер приземлился в аэропорту Пулково, СПб. Я летела не впервые, и в этот раз мне особенно понравилось в воздухе. Виражи вызывали приятное ощущение в животе и во всём теле, пейзаж за окном захватывал, а ещё я сидела у крыла и поэтому видела, как выдвигались и убирались его элементы и мощная птица послушно отзывалась на эти действия. Всё это было безумно интересно и потрясало мой разум. В следующий раз, когда мне захочется испытать острые ощущения и упоительный детский восторг, я просто куплю билет на самолёт.

 Первое, чему научила меня эта поездка, - не волноваться и не накручивать себя по пустякам. Я боялась, что мы не улетим (борт прибыл в Уфу с солидным опозданием, хотя к Питеру оно было весьма сокращено), что я не найду свой рейс при пересадке в Москве (не по-столичному добрый и участливый милиционер (незанятых сотрудников аэропорта я не нашла) как ребёнка за руку отвёл меня к расписанию и вместе мы по буквам прочитали билет и табло, где всё, конечно же, было на месте), но больше всего я боялась, что где-то потеряется мой багаж. Еле дождалась чемодана, а потом, уже в автобусе, показалось, что карманы чемодана не такие, как должны быть – неужели это чужое, а где же моё?… Страхи были, конечно же, напрасны, и потом я относилась к тревогам и неизвестности гораздо более спокойно.

Перед входом в метро я остановилась, вглядываясь в распечатанную загодя карту. Не прошло и минуты, как я услышала сзади голос:

- Вам показать дорогу? – пожилая петербурженка всё мне объяснила и даже шла какое-то время рядом. Помогла и кассир метро: опять же по своей инициативе посоветовала, как в моём случае лучше оплачивать проезд.

Что сразу обратило внимание и потом приятно удивляло и восхищало во всё время пребывания в этом городе – это гостеприимное отношение петербуржцев к приезжим и их любовь к самому Питеру. Не принято сорить, ходить по газонам, у всех чистая обувь и никто не грубит. Почти никто.

Первый щелчок по носу я получила тогда же – правильно, не надо очаровываться, сразу разочаруешься. Пронести неповоротливый чемодан через турникет метро удалось не сразу, и его створки захлопнулись - кто же знал, что на проход отпущено всего 8 с! На мой вопрос, что случилось, дежурные весьма нелюбезно ответили:

- Копаться надо меньше! А если чего-то не знаете – спрашивать! – про то, что неиспользованный жетон выпадает наружу и есть более удобные для прохода с сумками первые ворота они почему-то не сказали.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, я не стала вступать в дальнейшие пререкания, а бросила вторую монетку и, как портовый грузчик, подхватив на высоту собственного роста тяжеленую сумку, прошла турникет и расплакалась уже на эскалаторе. Не только от неожиданности и обиды, но и от усталости, короткого сна, раннего подъёма и пережитых тревог. Что ж, спасибо вам, вздорные служащие на турникете: слёзы – хороший способ снять стресс, хоть какая-то польза есть и от вас.

Справедливости ради, следует сказать, что, когда у меня возник вопрос в метро в следующий раз, я вспомнила эту ситуацию и обратилась к дежурным. И меня отправили домой с 2 пересадками и кучей длиннющих эскалаторов, вместо того, чтобы предложить выйти на улицу, пройти совсем немного и пересесть на прямую ветку. Видимо, всё-таки дело не только во мне, но и в самих сотрудниках метро.

 

Друзья, хорошо знающие Питер, посоветовали мне в первую очередь посетить часовню Ксении Блаженной на Смоленском кладбище. По удивительной случайности, съёмная квартира оказалась на соседней улице, и, немного отдохнув, я отправилась знакомиться с городом, начав со Смоленского. Очередная горожанка без тени неудовольствия объяснила мне дорогу, и тут произошёл забавный и показательный казус. Как только она отошла, меня нагнала другая дама.

- Я всё слышала! – почти обвинительно начала женщина, - Она Вам всё сказала не так, а я знаю короткую дорогу. Дойдёте до здания, повернёте налево, на узкую дорожку, при этом одним глазиком всё время подглядывайте направо, и через 60, - она покосилась на мои миниатюрные ноги, - нет, Ваших – 70 шажочков, увидите неприметную тропочку, вот она и выведет куда надо, - видимо стремление объяснять дорогу гостям у петербуржцев в крови.

История Смоленского кладбища насчитывает более 3 веков. Здесь покоятся люди известные и простые, нашёл здесь свой последний приют и недавно скончавшийся режиссёр Алексей Балабанов. Дорожки скользят меж надгробий в бессчётном количестве направлений и неожиданно выводят к печальным и всё равно прекрасным памятникам…

Часовня появилась внезапно, я сразу поняла, что мне – именно туда; около входа, конечно же, стояли растянувшиеся метров на 100 люди. Чтобы хоть как-то потрудиться до поклонения мощам св. Ксении, я достала акафистник и принялась читать. Очередь медленно двигалась, и люди в ней были самые разные. Рядом со мной были 2 говорливые женщины, вроде бы из уже посещающих храм, но рассуждающих так, как будто они стояли к врачу в поликлинике или за колбасой; волей-неволей я слышала их разговор:

- Сколько ещё стоять? Мы точно не в той очереди! Девушка скоро все молитвы выучит! – это и я не избежала их внимания… Забавно, не хочешь стоять – не стой, не силой же привели. Я зашла в часовню через час (как следовало из наблюдений моих соседок), хотя казалось, что прошло от силы минут 15. Ближе к ней стали внезапно заходить без очереди группы паломников, но никто не возмущался. Наконец, настал и наш черёд. Внутри беспрерывно идёт молебен, и потом священник помазует елеем лоб верующим после того, как они прикладываются к гробнице с мощами, а инициативная группа женщин подпевает ему. 

Вот и всё. Я вышла, к зданию тянулась такая же огромная очередь человек на 150, как и была, когда я только пришла. Но… Пасмурное небо внезапно начало очищаться, и за какое-то время стало полностью ясно. Я пошла знакомиться с городом, ещё не зная точно, куда я иду. Пересекла Малый Проспект и по 19-й линии вышла на набережную Л-та Шмидта к Большой Неве. Советская власть отчего-то пощадила названия улиц этого старого района, и линии так и остались линиями, а старинные дома не сменили унылые панельные высотки. Каждое здание выкрашено в свой цвет и украшено лепниной, ажурными чугунными решётками… Недавно я узнала, что фильм «Брат» снимался именно на Васильевском, и теперь, пересматривая это кино, я вижу в первую очередь ставшие родными улицы. Только фильм жёлто-пасмурный, по-осеннему неприглядный и тоскливый, как и произведения Достоевского, действия которых происходили здесь же, а в моей памяти ВО остался ярким, пропитанным солидностью старины и свежестью близкого моря.

На самой Неве стояли огромные теплоходы, военные суда с радио-локаторами и даже подводная лодка. Вдоль набережной тянулась аллея с несколькими дорожками и можно было выбрать, где идти – по ней, или ближе к дороге и смотреть на добротные нарядные здания и огромный собор подворья Оптиной пустыни, или вдоль реки и видеть бесчисленные и такие разные суда... По мосту я вышла на ул. Труда и, не особенно задумываясь о выборе направления, неожиданно вышла к Исаакию. Внешняя отделка частично реставрируется, но здание всё равно потрясает. Чтобы попасть внутрь и на колоннаду – верхний ярус собора, обрамлённый колоннами и расположенный на высоте 43 м – нужно купить билеты. Наверх ведёт лестница из 262 ступеней, подписанных через 10 для удобства и завораживающих своей абсолютной идентичностью. Для меня стало потрясением, что можно строить настолько геометрически точно. 

Внизу под колоннадой расстилается огромный прекрасный город, и легко увидеть самые известные достопримечательности и выбрать направление для дальнейшей прогулки. Со смотровой площадки я спустилась вниз. Внутри собор великолепен, на стенах – огромные фрески, всё в золоте. Однако, это уже не только храм, но и музей и обязательное место посещения для многочисленных туристов. Кругом идёт торговля сувенирами, гиды водят группы, и толпы европейцев и азиатов глазеют на сокровища русской культуры, не снимая кепок и не вынимая изо рта жвачку.

В глубине раздавалось пение, и я пошла на звук. Оказалось, в приделе Александра Невского шла служба. Пел мощный профессиональный хор, по 4 мужчины и женщины, не считая регента. Конечно, репертуар был очень «оперным», рассчитанным на туристов, но с музыкальной точки зрения работали они безупречно. Кстати, на службу можно попасть и бесплатно – если зайти с северного входа. 

В этот день я хотела ещё погулять с сестрой и её другом (мы жили вместе), но по приходе домой я прилегла – и не смогла подняться уже до утра.
(Продолжение следует...)

Уфимский район, озеро Ева-Куль, Ташлы

Недавно мы побывали в Ташлах на озере Ева-Куль. Доехали быстро и даже не заблудились, однако в конечной точке нас встретил нежданчик. Когда-то въезд был беспрепятственным, а теперь нашим глазам предстала надпись:

- без аренды беседки въезд машин запрещён!

- аренда минимум 2 ч!

- стоимость 250 р.\час + 50 р.\ машина.

Подчиняться таким грабительским условиям не хотелось. Загрустив, мы собрались было идти с вещами пешком, как навстречу нам вышли два хлопца, ходившие узнавать подробности, и "обрадовали", что и просто посидеть на озере не удастся - даже это платно. Однако они любезно предложили нам показать подъезд к озеру с другой стороны.

Не знаю, приняли бы мы это предложение, если сразу знали на что подписываемся. Однако, неведение часто сопутствует геройским поступкам. Мы проехали обратно через село, выехали на асфальтированную загородную дорогу, а потом свернули ... на такой просёлок, по которому лучше бы на тракторе или грузовике – разбитый, с тремя колеями и очень крутым спуском. Однако перед нами бесстрашно и бодренько двигался с почти нулевым клиренсом "Хёндай", и отступать было неловко. Собрав в кулак всю внимательность, я ехала следом - в принципе, без неприятностей для машины. Наконец, спуск кончился, и места стали узнаваемы. Несколько раз мне казалось, что пора бы уже оторваться от наших провожатых. Наконец, они остановились сами, и сказали нам ехать налево - мол, обычно приезжие купаются там. Сами они поехали прямо - как предположил Петя, на заветное место рыбалки, которое не хочется показывать чужакам.

Озеро нам поначалу не понравилось. Не более 15 м в ширину и 200 в длину (хотя, мы видели лишь один край), оно показалось болотцем. Однако, позже оно нам всё-таки приглянулось - чистая вода, кувшинки, роголистник, никакого "цветения" или запаха.

Мы расположились на берегу в высокой траве под дубами. Несмотря на жаркую погоду, в тени было свежо и прохладно и солнце совершенно не слепило. Взгляд упирался в лес, озерцо и скалистые холмы. Перекусив и искупавшись, мы прилегли отдохнуть с дороги. Однако, чувство освобождения от цивилизации было грубо испорчено неприятным открытием: неподалёку проходила трасса, по которой самосвалы ездили на карьер за глиной. А 5 из них даже встали в пределах видимости на послеобеденный отстой. Не знаю, как мы не заметили их сразу.

Поворчав, мы просто задремали на одеяле под дубом - в конце концов, даже при отдалённом шуме, место было очень приятным, чистым и прохладным. Спустя какое-то время, самосвалы один за другим уехали, и теперь лишь проезжали мимо время от времени. Ах, ну вот мы наконец-то одни! Но не тут-то было... Трудно было поверить, но именно в этот момент подъехали на "семёрке" рыбаки и расположились неподалёку. Мы их нисколько не смущали. Хорошо хоть музыку не включили. Пришлось развести костёр и терроризировать их ароматом поджаренных на шампурах сосисок.

Рано или поздно всё заканчивается, уехали и рыбаки, и машины тоже куда-то разъехались и не вернулись, и последующие несколько часов волшебным образом сняли накопившуюся усталость и придали сил на последующие дни. Мы снова купались в озере, и вечерняя вода, прогретая слоями, то ласкала, как парное молоко, то освежала, как подземный ключ. Удалось поплавать брассом, а Петя уплыл своим морским экономичным стилем насколько видел глаз и неторопливо вернулся. Солнце почти село, и мы засобирались домой.

Возвращение в город было уже более предсказуемым. Правда, в самом начале мы свернули не на ту дорогу, но этот путь нам понравился даже больше, да и для машины он был более щадящим. Пробку догнали лишь после моста через реку Уфу - восточные ворота города. Вырываясь из затора, свернули на какую-то важную, но не приспособленную для большой загрузки дорогу - узкую, извилистую и очень крутую. В одном месте даже пришлось полностью остановиться и снова трогаться в пробке - подъём был настолько крут, что машина даже откатилась назад. К счастью, это оказалось последним испытанием моего водительского мастерства на тот день.

Завезла любимого домой. Грустно, но пришлось расставаться... Путь домой промелькнул в мыслях о нём. А к полуночи всё было на своих местах: роднуля в своей квартире, машина в гараже, я дома. Длинный день кончился, и на древний город на трёх реках спустилась добрая заботливая ночь.

Шиханы. Торатау

«Широка страна моя родная», написал когда-то поэт. Даже в относительно небольшой Башкирии огромное количество мест не только интересных и прекрасных, но даже уникальных в своём роде, и одно из них – стерлитамакские шиханы.

Шиханы представляют собой остатки рифов древних морей, сложенные из известняков. В Башкирии их 4: Торатау, Шахтау, Юрактау и Куштау. Эти красавцы задумчиво стоят вдоль трассы Ишимбай – Стерлитамак ,и влекут своей красотой проезжающих мимо. Мы не устояли…

 Погожий субботний денёк весной – самое время для путешествий, новых впечатлений и знакомств. Так решили не только мы с Петей, и поэтому дорога на выезде из Уфы была загружена едва ли не до Толбазов, ровно настолько, чтобы все ехали, едва ли не впритык друг к другу, но на очень приличной скорости, что требовало предельной концентрации, но и вселяло надежду, что скоро все разъедутся.

Действительно, постепенно этот мельтешащий муравейник рассосался, и дальше нам осталось только наслаждаться полётом по отличной дороге с двумя полосами в каждом направлении. Стерлитамак встретил нас зелёными пустыми улицами и бараками с доверчиво висящим на улице бельём.

 Мы миновали город почти без приключений, если не считать промаха на круговом движении в центре. Посетовав на отсутствие указателей и порассуждав, где же «наш» поворот, мы вернулись, и единственный указатель, висящий в обратном направлении, подтвердил наши догадки.

 На выезде из города указатель был, но на сей раз он нам не помог. Шихан находился аккурат между расходящимися под прямым углом дорогами – на Петровск и Ишимбай. Какую предпочесть? Выбрали левую, на Петровск, уж слишком в сторону уходила правая. Выбор оказался не самым верным. Мы ехали вперёд и вперёд, пытаясь не пропустить малейшую подсказку или съезд – но его всё не было, а шихан, казалось, дразнил нас, не удаляясь и не приближаясь.

Наконец показалась пара земляных дорог, слишком неезженых, а потом ровная и прямая грунтовка, на которую мы с облегчением свернули.

 - Я знаю, она приведёт нас прямо к шихану, - обрадованно воскликнул Петя.

Так и получилось, жаль, не настолько прямо, как нам хотелось. Для начала, дорога почти упёрлась в немаленькую мусорную свалку, повернув в последний момент в сторону и плавно перейдя в следующую достопримечательность – ограждённый острозаточенными деревянными кольями скотомогильник, с надписью «Особо опасная зона». Мы поспешили дальше от этого леденящего кровь и пробуждающего недобрые фантазии места.

Дальше мать-дорога умилосердилась, и, заложив ещё несколько виражей и пересекшись с несколькими другими, привела нас к подножию Торатау. Мы поднялись на машине, насколько было возможно (кстати, выше нас никто не залез – глохли или закипали! «Девятки» рулят!) и поставили нашу труженицу в тень отдыхать. Я зашла в чащу сбросить стресс и наткнулась на весьма утоптанную тропу – казавшееся диким место было достаточно посещаемым.

 Взяв самое необходимое, мы начали восхождение. Один из склонов густо порос лесом, и в нём шла широкая земляная тропа. Нас хватило на высоту в метров 200. Петя ещё не совсем оправился после перенесённой простуды, и ему было очень тяжело дышать. В какой-то момент силы иссякли и ему стало плохо. Отругав себя за то, что потащила ещё не совсем здорового человека в такое трудное путешествие, я попыталась исправить ситуацию, умывая его прохладной водой и массажируя голову. К счастью обошлось…

Силы вернулись, и мы потихоньку двинулись вниз, временами сворачивая на опушку для фотосессии и обзора окрестностей. На горизонте виднелись Шахтау, на которой добывается сырьё для ОАО «Сода» и транспортируется на вагонетках на завод, и Юрактау. Стерлитамак казался небольшим и почти круглым. У подножия Торатау были озерцо и пруд; на одном отдыхали люди, стояла крохотная база непонятного назначения, на другом пасся скот. Сам шихан был густо покрыт цветами и травами, среди которых совсем не было ни крапивы.

Страхуясь палками как посохами, мы потихоньку вернулись вниз, не веря, что прошли так много – двухсотметровый подъём в лесу растянулся на добрые полкилометра. Выбрав место, расстелили коврик, пообедали и потом долго дремали и беседовали среди пахучих цветов, бобовника и огромных бабочек-боярышниц. На недосягаемой высоте в небе кружился коршун, алый шиповник щедро делился ароматом. Всего несколько часов назад мы были в переполненном мегаполисе, среди раскалённого асфальта и непрерывно перестраивающихся машин, - и вот этот сказочный тенистый лес, и тишина, нарушаемая лишь гудением шмелей и шорохом листьев, и кажущаяся от этого только глубже. Силы восстанавливались с каждым вдохом, и скоро мы стали готовы для обратного путешествия.

... Ещё подъезжая к Торатау, мы увидели у подножья с другой стороны летнюю сцену, приземляющиеся парапланы и верблюда на привязи. Чуть дальше стоял ещё один шатёр, в котором большая группа людей что-то пела. Мы не стали нарушать их занятие, а пошли знакомиться с верблюдом и его хозяевами.

В скором времени республика собирается праздновать сабантуй – праздник завершения посевной. Для этого здесь находились и сцены, и помосты, и шатры, и даже двугорбый «корабль пустыни». Роль последнего не ограничивается катанием гостей праздника – он так же будет использоваться, чтобы привлечь туристов и защитить Торатау от горных работ. Комбинат «Сода» собирается добывать здесь известняк. Будем надеяться, что инициативным группам удастся отстоять этот уникальный памятник природы.

Всё это мне удалось узнать из беседы с хозяином верблюда Гриши. Животное ростом больше 2 м, выше арабской лошади, без седла и, соответственно, стремян, погонщик привёл к помосту, и я легла животом Грише на спину и с трудом подтянув тело, устроилась между передним и задним горбами. На лошади было удобнее… Вначале верблюд чинно выхаживал по лугу, ведомый на аркане погонщиком. Однако в определённый момент, ему непреодолимо захотелось всё время налево, и дальнейшая прогулка превратилась в сражение между мужчиной и Гришей. Временами это было забавно, временами – устрашающе. Мне иногда казалось, что сейчас он упадёт на бок, и я не успею отдёрнуть ноги. Гриша по-лебединому гнул шею то к самой земле, то почти до моего лица, то, кажется, пытался боднуть хозяина. Один раз он перешёл на галоп. Полметра к помосту – два метра кхолму с будущим памятником. Ещё полметра к помосту - три метра в сторону родной деревни. «Гриша, тукта! Гриша, киряк!» - энергичное движение могучей шеей, и неизбалованный лёгкой работой крестьянин бежит за арканом как мальчишка. Осознав, что стеснение излишне и даже чревато, я убедила погонщика, просто подержать животное на месте, и, покрепче ухватившись за плюшевый горб, не дожидаясь никаких помостов, ухнула, а, точнее, сползла на самой маленькой и скованной страхом скорости вниз. К Пете я бежала, счастливая и впечатлённая как никогда.

Путь в Уфу оказался куда быстрее, чем к шихану – то ли потому, что дорога была уже известной, то ли нас окрылили события этого дня. Петя пришёл к выводу, что полностью поправился – подъём в гору прочистил его лёгкие, и ему стало намного лучше. Мы съездили и вернулись благополучно – слава Богу! – и самые высокие шиханы ещё впереди.