Кое-что о Куэште

Иногда мне кажется, что самые интересные события случаются неожиданно, безо всякого плана. Вот то, что долго и тщательно обдумываешь, может оказаться скучным, избитым, когда непрестанно думаешь: когда же оно наконец закончится?! Однако авантюры скучными не бывают.
… Женька позвонила вечером, когда я уже наперёд знала, чем займусь завтра, и неторопливо заканчивала сегодняшние дела, и голосом, с превеликим трудом прорывавшимся через плохую связь спросила: «У тебя же нет особых планов на завтра? Пошли с нами в поход. В пещеру! Правда я не знаю, какую, и ещё мало что знаю, но ведь это так здорово!.. » Я всегда считала себя человеком осторожным и здравомыслящим. Однако борьба с комплексами и желание изведать всё в этой жизни заставило меня дать положительный ответ сразу же, чтобы не оставлять сомнениям ни малейших шансов.
Теперь мне предстояло собрать свой гардероб и багаж на завтра. За долгую историю моей семьи в доме собрались несметные вещественные богатства, оставалось лишь сделать правильный выбор, чем я и занялась. Обнаружились прекрасные лыжные штаны, тёплые и непромокаемые, с одним лишь мелким недостатком – они были рассчитаны на ребёнка ростом на голову ниже, и с -1, а не третьим размером груди. Наплевав на первое (есть отличные шерстяные носки!), я принялась за второе – удлинила лямки. Надставленная часть получилась вполне аккуратной и ровной, жаль, не нашлось чёрных ниток под цвет брюк – пришлось довольствоваться коричневыми, шёлковыми. Которые благополучно лопнули на следующий день, не выдержав движений моей могучей грудной клетки.
Почему-то я забыла про обувь и сумку – пришлось заняться ими утром. Бдительная и заботливая мама (мудрость которой я ещё не раз вспоминала добрым словом в походе), встала ни свет ни заря вместе со мной, сославшись на обилие дел, и проконтролировала мою экипировку. Она забраковала сапоги, выдав отцовские ботинки (в которые влезли аж 2 пары шерстяных носок). Попеняла за парадную дорожную сумку и вручила школьный рюкзак, отлично выполнивший 2 функции – вместимость и распределение веса по спине, а не 1 плечу. Термос, спички, нож, ключ для консервов… Жаль, но я тогда не знала, что такое КЛМН – кружка-ложка-миска-нож. Поэтому исполнила это волшебное заклинание походников лишь наполовину. Правда, друзья не дали мне об этом особо пожалеть. Старая ватная куртка, в которой я работала на свежем воздухе по несколько часов в -40, была очень кстати и в воскресные -4, и вместила все оставшиеся мелочи. Штаны правда оказались короче ожидаемого, а носки – недостаточно длинными, но меня это уже не остановило.
Автобус подошёл, едва я оказалась на остановке, и в положенное время я стояла на Айской. Женька обещала быть через 5-7 минут (это произошло всего лишь через 17), и я пошла искать «Продукты», чтобы купить еды. Со второй попытки я обнаружила работавший в этот час магазин; остальные, к неприятному удивлению, начинали в 9. Купила рыбу и хлеб; та банка, что была дешевле, оказалась полупустой, так что не экономьте, если хотите получить хорошие продукты.
Пришла Евгения, едва не отругав меня, за то, что я не могла найти магазин, которого просто не было, подъехали мальчики – Расул и Рустам, поразившие меня доброжелательностью и чувством юмора. Вообще, компания в тот день собралась отличная… Забрали Катю; уже в машине мы с Женей сделали творческое задание – небольшой рассказ по первой фразе «Они зашли в пещеру и поняли». Около 8-этажки Катя пересела в машину Алексея, он встал первым, и мы двинулись в сторону Шакши. Путешествие началось.

На востоке торжественно вставало огромное светло-багровое солнце, предвещавшее ясный тёплый день. За окном проплывали заснеженные декабрьские поля – как в «Бумере». В предместьях Уфы появилось несколько новых огромных заводов, поражавших размахом и продуманной аккуратностью постройки. Не сразу поймёшь, что они производят. Дорога вела через Шакшу на Сим, но куда мы едем конкретно, не знал даже водитель. Наконец мы свернули с федеральной М5 на просёлочную дорогу. Меня немного пугал плотно покрывавший её снег, но мы ни разу не «поскользнулись». Рельеф менялся, появились холмы; на горизонте тянулся высоченный хребет, но мальчишки уверили, что это ещё не Уральские горы. То там, то здесь были берёзовые перелески. Должно быть, тут очень красиво летом…
Мы приехали в Кальтовку, спросили дорогу у местной женщины, она махнула рукой куда-то в сторону солнца. Оставили машины на краю села, договорившись с хозяином одного из дворов и даже попросили у него лопату для забуксовавшей Hyundai Расула. Всё-таки АКП и сугробы – не самые совестимые вещи.
Наконец-то все девятеро видели друг друга – Алексей и Марина, Леня, Вадим, Катя, Расул, Рустам, Женя и я. Леня достал приготовленную карту. Предстояло идти в Кузнецовку и в 1,5 км от неё искать пещеру. Кто-то переоделся, мы водрузили на спины рюкзаки и пошли по белоснежной дороге. Навстречу попадались только «Нивы». Видимо, и летом дороги иногда доставляют неприятности местным поселянам…

Настроение было приподнятым, рюкзаки (за исключением тех, что у Кати и Алексея) – лёгкими, декабрьский день звонок, свеж и непривычно тёпл. Руки не только не мёрзли, но и не обветривались, можно было даже идти без шапки, не рискуя простыть. Странно, но людей на встречу не попадалось, хотя иногда лаяли собаки.
Катя воспользовалась камерой Лёши и сделала десятки снимков, то отставая, то убегая вперёд. Постепенно мы растянулись метров на 150. Каждый занимался тем, чем хотел – общением, размышлениями, съёмкой, игрой в снежки. Отстающих не подгоняли, а ушедших вперёд не одёргивали.
Миновав первый лес, мы испытали бурю восторга, когда нам открылся потрясающий вид – огромное снежной поле, с воронками, глинистыми обрывами, хрустальными берёзками и извилистым седым хребтом на горизонте, тонувшем в тумане. Небо сочетало все краски от голубой до сиреневой – от цвета незабудок до всех оттенков васильков, бирюзы и кобальта… На вид дорога казалась длинной, она резко срывалась вниз и затем следовал затяжной подъём, который мы почему-то вообще не почувствовали и легко преодолели. А за ним был ещё 1 лесок, и вторая деревня.

Кузнецовка была как-то уютней Кальтовки. Хотя… В ней было странное сочетание бедности и запустения и красоты свежего дня и чистой природы… Вполне добротные дома, благоустроенное хозяйство, крепкие заборы, кое где даже из чугунного литья – и рядом покосившиеся заборы и пустые глазницы окон.
На краю села, где расчищенная бульдозером дорога превращалась в прокатанную санями тропинку дряхлый дедушка не по годам бодро кидал снег. Он вполне толково объяснил, что пещера находится в 500 м от хутора-пилорамы у подножия круглого как шапка холма, правда вход в неё завалило – это плохо, но зато в летнюю жару высох ручей – для нас это было хорошо. Он посоветовал идти на лесопилку по дороге, но заходить на хутор желания не было и путь по тропинке показался нам короче, поэтому мы выбрали его, правда пришлось протаптывать занесённую тропу по целине. Кого-то выдерживал наст, но вот Алексей проваливался при каждом шаге, и только недюжинная физическая сила помогала ему продолжить путь. Дойдя до дороги на пилораму, мы уселись прямо на обочине и перекусили. Я щедро разливала чай из термоса в надежде облегчить ношу. Думаю, мы были для сельских жителей немного дикарями, если сели есть вот так посреди дороги… На лесопилке нас встретили оглушительно лаявшие свирепые собаки, от которых мы откупились конфетами, и суровый, но улыбчивый лесопильщик, присмотревший за псами, пока мы шли через его хутор и лишний раз подтвердивший правильность нашего пути.

Пройдя положенные полкилометра от пилорамы мы одновременно увидели почти скрытый от глаз вход в пещеру, а многочисленные надписи "Набережные Челны 198…", "Петя, Ильгиз" и пр., подтвердили правильность наших догадок. Около пещеры мы переоделись в одежду, которую не жалко было испачкать при её покорении. Мгновенно 9 относительно небольших сумок превратилось в целую кучу вещей. Мне достался просторный анорак. Катя одела пальто до пят, нечто среднее между одеждой шпиона и красноармейца, и красную вязанную шапку с единственной прорезью для глаз. Вещи решили убрать, чтоб не привлекали внимание – передвинули аж на полметра; кое-кто попредусмотрительней спрятал в расщелины и завалил камнями. Однако с трудом верилось в то, что у нас могут появиться непрошенные гости.

По одному мы полезли в узкую и острую щель, ведущую в пещеру. К счастью, это оказалось в ней самым трудным местом. Почти везде можно было идти едва согнувшись, где-то мы ползли по-пластунски, а иногда на спине. Мне после гимнастики это было нетрудно, да и другие на физическую подготовку не жаловались. Воздух был вполне тёплый, и замёрзший у входа ручеёк в глубине по-весеннему зажурчал. Представляю, какая пробка соберётся на входе к марту… В пещере были ходы, залы, я впервые увидела оставляемые предшественниками метки-туры – пирамидки из камней и башмаки. В одном зале мы расселись по камням, и Расул первым рассказал свою историю, оборвав её на самом интересном месте и пообещав продолжить для того, кто пришлёт смс. Мы исследовали ещё несколько ходов. Стены были покрыты искрящимся инеем, да и вообще было вполне чисто. В общей сложности мы прошли на 300 м.
Выйдя наружу, мы почувствовали себя немного другими. Уже вечерело; наша одежда была в глине, а на Катиной шапке грязь отпечаталась в области губ. У нас такого фильтра не было, и на зубах похрустывал песок.
Спустившись, развели костёр, скипятили чай и сварили суп. Придумали неожиданное развлечение – катались по снегу, и потом долго лежали на спине, глядя в небо и ожидая, пока оно прекратит свою круговерть. Рустам вырубил из наста столешницу, вместе с Женей они сделали ножку и соорудили импровизированный стол. Подошло время позднего обеда. Как-то не заметив съели бутерброды с рыбой и кабачковой икрой, котелок супа, чай, кофе. Чувство голода и боязливого трепета перед зимним лесом даже и не думало появляться. Волшебные КЛМН вспомнились лишь на мгновение, а потом ложки, кружки и даже бутерброды пошли по кругу. Шутницы-девчонки попросили Лёню напечь поход эклеры. Усомнившись в своих кулинарных способностях, он купил их в магазине, и эти эклеры были восхитительны – пышные, нежные и очень сладкие.
Однако, пора было возвращаться. На удивление оперативно собрали вещи и двинулись в обратный путь.

Случайно я вырвалась ото всех вперёд и шла одна напевая по зимнему ночному лесу. Закат почти догорел; появились молодой месяц и Венера. На душе было очень тихо и тепло. Было трудно поверить в это нежданное счастье, в свободу и безопасность. Можно побыть наедине с собой и природой, здесь неоткуда взяться посторонним, и вот-вот догонят друзья и с которыми чувствуешь и думаешь одно и то же в этот вечерний час…
Обратная дорога прошла быстрее – может, потому, что была уже всем известной. Фонарей не было даже в деревне, но месяц исправно освещал нам путь. Не израсходовавшие весь запас энергии мальчики отжимались прямо на дороге в поле, и мы говорили, казалось, о тысяче вещей. За день снег подтаял и теперь снова замёрз; я поскальзывалась несколько раз и меня тут же подхватывали, помогая подняться. Уже входя в Кальтовку, мы огласили её ариями из "Короля и Шута". Впервые моё сопрано получило роскошное сопровождение аж из 3 мужских голосов.
На выезде Расул снова забуксовал в ещё более глубоком сугробу, но за день с нами произошли какие-то положительные метаморфозы, и его вытолкали, даже не откапывая. По пути мы заехали в придорожное кафе и там поставили точку в нашем славном путешествии.

Инзер

Пикник на реке Инзер планировался давно. Ждали только подходящей погоды и удобного для всех дня. И он настал. 14 июня православные молодые люди во главе со священниками Александром Даниловым и Евгением Коробковым выехали от Кирилло-Мефодьевского храма г. Уфы в сторону Уральских гор. Дорога пролетела легко, быстро и без приключений, если не считать джипа с мигалками, расчищавшего дорогу для каких-то важных персон и вынудившего нас остановиться на несколько минут. А дальше мы спокойно доехали до Инзера через с. Архангельское.
Место, выбранное о. Евгением для пикника, находилось в живописной тополиной роще на берегу мелкой, но спокойной реки с покрытым камнями-голышами дном. Хватало и тени, и жаркого солнышка, желающие тут же побежали барахтаться в реке, кто-то расстелил на песке коврики, другие ушли глубже в лес, где уже поспела земляника. Примерно через час был обед – шедевральная уха из трёх видов рыбы от Лены Черныш, каша с грибами, пироги, овощи… В большой компании обед пролетел весело, как в дружной семье. Трудно поверить, что ещё год назад, а то и того меньше мы не знали друг друга… После обеда отдых продолжился. Морило – дело шло к грозе, и почти все снова полезли в речку, даже те, у кого не было купальников. Одни плавали, другие просто бродили по колено в воде, брызгались, пускали "лягушек" каменных и изучали лягушек живых. На берегу кто-то дремал, утомившись после дороги и духоты, другие пели под гитару; люди использовали эту поездку как возможность спокойно пообщаться, ведь такие встречи бывают, увы, нечасто. Наконец, накупавшись, напевшись и наговорившись, все начали играть в волейбол. Высокие игроки делали красивые подачи, маленькие совершали немыслимые прыжки, мяч несколько раз попадал в ближайшие машины, однако проигравших не было.
О. Александр Данилов уехал первым – в этот день у него были дела и в Уфе. Через некоторое время отправились и мы – Владимир, Анна, Екатерина и я – хотелось найти место для таких летних поездок где-нибудь в горах, ведь до них осталось всего ничего. Выехав из Архангельского, мы свернули в сторону Белорецка. Достаточно быстро пейзаж сменился – кругом были покрытые лесом горы, и, чтобы увидеть их вершины, приходилось задирать голову, дорога то уходила вниз, то взмывала наверх и попадавшиеся нам навстречу фуры еле-еле преодолевали эти подъёмы. Володя и Аня не раз бывали в этих горах, и им всё хотелось доехать до "своего" места, которое было где-то рядом. Увидев указатель "Зуяково, 12", мы свернули на грунтовку. Ехать по ней, тем более чуть размокшей после дождя, было тяжело, и эти 12 км мы преодолевали достаточно долго. Было немного страшно, но азарт и любопытство звали вперёд. К счастью дорога оказалась прямой и весьма ровной, без ям, канав и примыканий, по бокам тянулись огороженные покосы. В указателях недостатка не было, и мы как заворожённые отсчитывали "7" (осталось 5 км!), "9"… Зуяково показалось из-за горы внезапно. Вначале маленькие дома, несколько нежилых, потом, после ещё одного поворота, мы увидели весь посёлок. Посредине проходит одноколейная железная дорога, за ней несколько каменных зданий – жилых и предприятий; по эту сторону – добротные деревянные дома и много свежих срубов во дворах, а вокруг – склоны гор, сходящиеся под самыми немыслимыми углами. Пока мы ехали, с нами здоровались все встречные прохожие – "Так принято", – заметила Аня. Дорога оборвалась на окраине деревни, упёршись в обрыв над рекой. В принципе, с другой стороны она шла дальше в гору под немыслимым углом градусов в 35*, но, как оказалось позже, и там она вскоре заканчивалась.

…Всю дорогу небо было затянуто тяжёлыми тучами. Иногда из-за них проглядывало солнце, и тогда светло-радостные склоны гор образовывали со свинцовыми тучами немыслимый по красоте контраст. Время от времени накрапывал дождь и где-то глухо погромыхивал гром. Мы проехали Зуяково и остановились над невысоким обрывом у реки. Инзер бурлящей лентой тянулся слева от нас; в 100 м он почти под прямым углом поворачивал налево, и прямо там, в 100 м, стояли друг навстречу другу 2 склона горы. Я рассматривала макушки деревьев, пытаясь распознать знакомые в почти однотонной зелени, как вдруг в нижний из склонов ударил широкий столб пламени. Слова молитвы сорвались с губ раньше, чем я успела подумать о чём-то ещё, и нас накрыл такой оглушительный гром, что на несколько секунд мы вообще перестали слышать. Кажется, я впервые видела молнию так близко. Сидя в маленькой машине у подножия огромных гор и глядя на всполохи в тучах, мы ощутили во всей полноте, как короток человеческий путь и как слаб и немощен на самом деле человек. А они стояли здесь столетия назад и после нас тоже останутся…
Дождь шёл недолго, и мы вышли наружу. Берег реки, усыпанный крупными плоскими камнями, тянулся серой лентой. То там, то здесь сквозь лиственный лес как свечи к небу тянулись пихты. Ближе к деревне росли вязы, каждое деревце – в ровном ожерелье папоротников, как в ботаническом саду. Одна из пихт росла на склоне, и её роскошные лапы образовывали надёжный навес над берегом. Владимир соорудил из крупных камней ножки для "стола", так, что он стал похож на дольмен, а панель от багажника превратилась в импровизированную столешницу. Мы разложили нехитрую снедь и сели ужинать. Перед нами тёк Инзер, и по нему одна за другой сплавлялись лодки с туристами. Хлынул ливень, но это не остановило гребцов, а мы были защищены от капель красавицей-пихтой. Вернулась гроза; молнии били как-то нехотя, но постоянно и каждый раз в как-то непривычно– то в ущелье, а не вершину, то горизонтально, как будто кинули огненную ленту. Катя, глядя в лесную чащу, тихо спросила, водятся ли здесь медведи, рыси и другие хищники. Я не сразу поняла, куда она клонит, и, подумав, сказала, что наверняка водятся в таких благодатных краях. Потом пришлось прикусывать свой не ко времени разболтавшийся язык и успокаивать её – мол, так близко к деревне они всё-таки не подойдут.
После трапезы мы поднялись выше по склону. Оказалось, что дорога ведёт на поляну, усыпанную камнями – вероятно, излюбленное место отдыха туристов. Оттуда мы увидели, куда поворачивает река; вид был настолько красив, что художница Анна сказала: "Такое даже не принято рисовать на картинах – слишком всё гармонично и геометрически правильно. Обычно такой вид только фотографируют", - чем мы и занялись. Из ущелья в Инзер впадал ручей, и на его берегу было сложено 2 туристических бани – шалаш и каменная печка. В ручье сделали глубокую запруду (видимо, окунаться после баньки), и туда приплыли мальки, несколько сотен, если не тысяча. Повинуясь слепому инстинкту, они старались подняться вверх по ручью, как лососи на нерест. Выход из пруда преграждал огромный валун, да и выше ручей был мелок, но рыбки снова и снова подпрыгивали на немыслимую высоту, стремясь перелететь через валун, и, возможно, хоть чьи-то усилия увенчались успехом.
День неумолимо клонился к вечеру, и мы пошли вдоль ручья и реки к машине, чтобы ехать домой. Шагать босиком по камням было приятно и, оказывается, безопаснее, чем в скользких ботинках. Сев в машину и напоследок посмотрев на Инзер и горы и поглубже вдохнув его упоительный воздух, мы поехали. Обратная дорога до трассы заняла меньше времени. Мы ещё чуть-чуть проехали в сторону Белорецка, доехав до хребта Тёщин Язык и смотровой площадки, откуда горы вокруг видно километров на 30.
В Уфу мы вернулись около 23-00, усталые и полные впечатлений. В Сети уже появились фотографии с этой встречи, и мы добавили к ним свои. В комментариях к фото она получила своё продолжение. Судя по всему, встреча получилась просто замечательной. Спасибо нашим батюшкам Евгению Коробкову и Александру Данилову за организацию таких совместных встреч, за открытость в общении и заботу о своих подопечных молодых людях! С нетерпением ждём новых встреч!

Уральские сказки

Я очень давно собиралась написать об этой поездке - чтоб не угасли впечатления, чтобы поделиться с близкими, чтоб пришло переосмысление и она принесла свой добрый плод, наконец.
Мечтая о летнем отдыхе я поняла, что в этом году я не хочу уезжать далеко. Помимо этого я заболела Инзером, его дивно-малахитовыми кряжами и гордой влекущей красотой, и мой выбор пал на Уральские горы родной Башкирии. Просматривая сайты турфирм, я внезапно решила поехать в конный тур с младшей сестрой. То, что мы обе ранее в седле не сидели, нас не смутило. Пара занятий верховой ездой, сбор вещей по родным и друзьям, ночной поезд Уфа-Белорецк, переезд в "Форде" по предгорным дорогам - и вот мы на базе "Малиновка", в 20 км от Белорецка.
День1
Этот день мы провели на базе, познакомились с группой, совершили первый пробный выезд и переехали на первую долгую стоянку. Кроме нас в группе было ещё 6 человек. Сестры Таня и Надя (24 и 20), Наталья (29), Ольга с дочерью Катей (37 и 15), Алевтина (65) и инструктор Иван (50). О каждом из них хочется рассказать поподробнее, но, боюсь ,не в этом рассказе. Нам достались лошади Машка, Спартак, Алтын, Цыган, Васька, Покатайка и Звёздочка. У нас с сестрой были Соловей и Ночка. Отдельно хочется остановиться на сопровождавшем нас жеребёнке с очень ёмким двойным именем Нахалюга - Маленькая Гадость. Он любил находиться в дороге перед какой-нибудь спокойной лошадью, тормозя её тем, что сам всё больше замедлял бег и не давая обойти себя. За время похода я начала его тихо ненавидеть, а Иван сказал, что из него вряд ли получится хороший конь. Представляю, каково было тем группам, которые сопровождали по 6 жеребят... Правда, говорят, что нормальные жеребятки бегут в конце каравана.
Мы сделали пробный 2-километровый выезд по длинной дуге, соединяющей лагерь с двух сторон. Дороги в этих краях имеют загадочное свойство - по ощущениям любой путь удлиняется в несколько раз. Выезд был сделан для того, чтобы была возможность ощутить себя на лошади и отказаться, пока не поздно. Выносливыми все были или просто гордыми, но никто не отказался, и, навьючив лошадей, мы выехали в верховья Белой, к п. Шушпа.
Этот первый переход оказался самым тяжёлым - за 5 ч мы проехали 18 км (а по ощущениям - все 30!). Мы ехали даже не по дорогам, а по каким-то тропам в густой траве, и лошади не могли там быстро идти. Стоянка была всего одна, во время которой я узнала, что именно моего коня надо привязывать обязательно, правда, пока мне об стало известно со слов инструктора, а не из поведения Соловья. Д. Ваня пообещал разбить лагерь на Белой, оказавшейся в этих местах уже, чем Дёма под Уфой, но мы рано обрадовались, когда наконец спустились на её берег. В каждом относительно удобном месте стояло по несколько машин с горожанами и музыкой, и мы с лошадьми и палатками там явно поместиться не могли и нам приходилось двигаться дальше. Уже в этот день Алевтина начала показывать свой характер, жалуясь на тяготы дороги и не в состоянии обуздать своего коня. Все остальные животные покорно шли за Звёздочкой.
Однако любая дорога рано или поздно кончается. Проехав Шушпу, мы встали на берегу Белой, на отгороженном ивняком и заросшим лесной геранью лугу. Поставили на отдых лошадей, приготовили еду и поставили палатки. Выяснилось, что наша с Настей палатка сломана и ставить её нельзя. Меня приняли на ночлег девчонки, надо было пристроить сестру. Я было заговорила с Алевтиной, которая одна собралась ночевать в двухместной палатке. "А если мне понадобится переодеться перед сном? А если...?" Устав слушать её нытьё, я сказала: "Хорошо, она пойдёт к Ольге с Катей, если для Вас это такая проблема". Но тут Настасья меня удивила и невольно заставила уважать, когда она резко и твердо сказала бабке: "Спать я буду с Вами". Та странно пискнула и только пробормотала: "Ну, надо - так надо..."
День 2
Во второй день мы отдыхали, купались, готовить мне не пришлось ни разу - я поняла, что остальные сделают это быстрее и вкуснее и никто меня не осудит, если я самоустранюсь, поэтому я просто взяла на себя мытьё посуды и питьевую воду. Её, кстати, приходилось брать прямо из реки, но здесь это было почти безопасно.
После обеда мы поехали поить лошадей вшестером. В поле перешли на долгожданный галоп. Ощущения – как на качелях, восторг и блаженно-счастливая улыбка во всё лицо. Однако, управлять лошадью было куда тяжелее, чем на рыси. Когда я почувствовала, что платок сползает с головы, то не решилась отпустить хотя бы один повод, чтобы поправить косынку, и она благополучно свалилась в траву, а конь помчал меня дальше. Горные дороги загадочны и притягательно-таинственны. Проезжая уже виденную вчера дорогу, я смотрела на неё как в первый раз. Есть и другое непонятное качество –расстояние в несколько сотен метров тянется как целый километр, а 18 км, повторюсь, мы ехали накануне вообще полдня!
Мы съездили за платком втроём, отпросившись у Ивана. Лошади плохо шли без Звездочки. Настя с Ночкой, всегда шедшие вторыми, и сейчас пытались удержаться впереди, но Ночка внезапно полезла в кусты, и я встала первой. Насте это, конечно, не понравилось, но мне тоже хотелось посмотреть, будет ли меня слушаться Соловей. Слушался он вяло, и, как просил инструктор, я пустила его шагом, чтобы не перегревать. В Насте взыграла жажда скорости и первенства. Разобидевшись, она одна уехала в лагерь, а у меня на душе стало тоскливо. Так ли надо было брать её с собой в эту поездку? Да, надо, она получила столько впечатлений, но она не умеет и не хочет подчиняться, и это может очень плохо кончиться. Раздосадованная, я поехала дальше. Платок нашли – к счастью, ветер был слабым.
Приехав, мы искупали лошадей. Соловей в воду не пошел, отдала его д. Ване, а сама отвела хозяйскую Звёздочку. Трудно поверить, что кому-то не хочется купаться в столь жаркий день. Когда поплыла вторая партия лошадок, я ушла ниже по реке. Вода нигде не была мне выше чем по грудь и нырять в неё не хотелось, однако от прохлады в голове стало проясняться. Настя завела Ночку на глубину и пыталась сесть верхом, соскальзывая раз за разом. Досада на неё начала проходить, и я помолилась про себя: «Господи, помоги ей!» Совпало или мои молитвы были услышаны, но Настасья наконец-то оказалась на лошадином крупе и начала нарезать в воде круги. Я бродила по Белой ещё долго; выше по течению становилось глубже, я дошла до места, где нырнуть было уже не так трудно. Пришла Настя, сама позвала к себе, мы поговорили и помирились.
За вечерним ужином было пиво с кальмарами. Оголодавшее дитя, не желающее есть рыбу, отважилось вкусить гадов морских … и с ней ничего не случилось! Как и накануне, я рано ушла спать. Я не слышала, как пришли девчонки, но почему-то очнулась при появлении Натальи.

День 3
На следующий день было облачно и нежарко. Почему-то казалось, что снова распогодится, и мы торопились выехать. К полудню это (отправление), наконец, произошло; было по-прежнему прохладно. В Шушпе пофоткались около Марьиного утёса и неторопливо поехали по лесной дороге. Лошади иногда рысили, хотя под вьюками им было тяжеловато. Я прислушалась к своим ощущениям и с удивлением обнаружила, что непрестанная щемящая боль в мягком месте полностью исчезла. Когда я подпрыгивала и опускалась в седло на рыси, оно даже казалось мне тёплым и мягким, как подушка… Одним словом, дальнейшая поездка приносила мне невыразимое удовольствие. Мы ехали по бывшей одноколейке, о которой напоминали остатки гравийной насыпи и полусгнившие шпалы, проложённой сквозь густой лес. Лиственные деревья сменялись пихтами, земля была устлана ягелем, голубикой, борщовником; в воздухе разливалась прохлада и ароматы десятков растений. Хотели было спешиться и отведать ягод, но старшие дамы заныли: «Мы и так уже целый день едем!» Пришлось продолжать путь.
Мы остановились на опушке елового леса, где стояли срубленные специально для нас накануне 2стола со скамьями и было кострище с дровами. Натянули тент, расставили палатки. Пыталась уговорить д. Ваню наладить четвёртую палатку, в шутку пригрозила, что пойду ночевать к бабке и тогда она ему плешь проест, - не помогло. Впрочем, ночлег с девчонками, кажется, не доставлял неудобств ни одной из нас, а Настя твёрдо сказала, что будет спать только под тентом, на свежем воздухе.
Мы остановились на берегу речушки Нуры, глубоко изрезавшей землю по кромке леса. Чтобы напиться, я полезла в осыпающийся овражек. Вода была вкусной как из родника, хотя в ней плавали рыбки и росла трава. Позже оказалось, что был и нормальный спуск с широкой доской у самой воды, где мы потом умывались, набирали воду и мыли посуду. Вечерело, совершенно не хотелось мчаться куда-то и смотреть туристические достопримечательности. Было неизъяснимо хорошо просто сидеть под сенью леса и видеть перед собой пасущихся на широком лугу лошадей, делящий его на две неравные части ручеёк и сизые туманные горы на горизонте, всего в 3-5 км от нас.
Приехал некто Серёга, хозяин местной пихтоварки, рыжий синеглазый мужик лет 45 в тёмных очках, на вид – выпивоха и бабник, но вроде бы человек неплохой. Мне он всё же не понравился. В наступающей темноте я пошла вверх по течению Нуры, мимо хрустящих травой лошадях, мимо вполголоса беседующих Натальи и Сергея – они пошли ловить хариуса. Перед сном мы ещё немного покатались верхом с девчонками, но им хотелось галопа, а в полутьме это было жутковато и Соловей плохо шёл, и я вернулась быстро, оставив их носиться с гиканьем в бешеном темпе с одного конца поляны на другой.
День 4
На следующий день мы налегке поехали на Большие столбы – каменные скалы. Самые отчаянные, в число которых по каким-то неведомым причинам вошла и я, забрались по самой круче наверх. Вид оттуда открылся потрясающий. Горизонт был в 30 км, далеко у наших ног были кроны деревьев, множества оттенков зелёного, по окружности располагались горные кряжи, а прямо перед нами величественно вставал Ялангас. Спуск обратно был куда легче, ибо вниз, как оказалось, шла вполне цивилизованная тропинка. Правда, день был дождливым, а кусты густыми и высокими, поэтому всё на мне, включая ноги, промокло так, как будто я нырнула в реку. Потом был ещё одни Столбы, на этот раз Малые, ещё более скалистые, куда лазили только Настя с д. Ваней и я – не могу ж я её одну отпустить! После этого мы поехали на пихтоварку. Владения Серёги (почему-то мне хочется называть его именно так) оказались хутором, где стояли его дом, 2 сарая для животных с сеновалом и для инструментов и техники, дом для рабочих, деревянный "офис", баня и собственно пихтоварка – похожее на гибрид медогонки и самогонного аппарата сооружение.
Коней привязали в роще, не рассёдлывая. Алевтина снова отличилась – я не помню, зачем Надя подошла к Покатайке, когда бабке пришло в голову подойти и коню сзади и наказать его … ударив его хлыстиком по попе. По счастливой случайности он не лягнул глупую женщину, но шарахнулся к девушке, наступив копытом ей на ногу.
Мы пошли по хутору, осмотрели пихтоварку, Серёга осваивал роль экскурсовода и явно наслаждался ею. Раздав рекламные брошюрки по-видимости собственного сочинения, он пригласил в дом. Уже с порога было ясно, что здесь нет женщины. Двухэтажные полати на 8 человек, русская печка, генератор электричества, стол с грязной плитой и этажеркой… Я хотела тоже купить масла, но запах этого дома вызвал такой приступ тошноты, что я без сил опустилась на табуретку и равнодушно наблюдала за коммерческой суетнёй хозяина. Промокшее до нитки и продрогшее тело медленно отогревалось, и это было единственной причиной, по которой я не вышла на свежий воздух сразу же. Я чувствовала, что неотвратимо подступает тяжёлая простуда с очень высокой температурой, головными болями, а также мелочами в виде насморка и слабости. Мне было уже ничего не важно, и я видела как сквозь сон, как Алевтина торгуется за каждый грамм масла, кокетничает с годящимся ей в сыновья человеком и что она сделала ещё одну ошибку: стараясь не упустить личной выгоды ни в чём, она заявила сразу же: «Сначала в баню пойдём мы с Ольгой и Катей, а потом вы». Возможно, у неё не хватило ума понять, что она наносит группе очередное оскорбление, разделяя её так авторитарно, и она вовсе не собиралась подлить.
Во всяком случае о реакции девчонок мы узнали позже. А пока Сергей повёл всех в баню. Она оказалась высокой, с недостроенной верандой, широким и тёплым предбанником, собственно баней, где 2-3 человека могли свободно мыться и парной без окон и света, но очень жаркой и сухой. Я села в предбаннике; 10-минутная прогулка под легким холодным дождём стала для меня настоящим стрессом, и поэтому уже ничто не могло меня заставить выйти наружу, пока я не согреюсь окончательно. Наталья заглянула со словами: «Ты здесь сидеть собралась? Простыть захотела?» Её слова показались мне грубыми, да и подбирать изящный ответ не было сил, поэтому я лишь сказала, что сильно замерзла и больше не могу находиться под дождём.
Девчонки сели снаружи под ёлкой прямо на траву, я медленно приходила в себя, осматривая помещение, в котором нахожусь, Ольга с дочкой вполголоса выясняли отношения. Видимо, не у меня одной трудности с подрастающим поколением...
Стол, широкие лавки вдоль двух стен, над ними холщовые «ковры» с немудрящими аппликациями в виде слонов. Это вам не городские трактиры с бутафорской «домашностью» и простотой, здесь действительно всё было настолько просто, что можно было не только дать отдых голове, но и сложить эту самую голову. Железная печка выходила одним из своих боков прямо в эту комнату, прогревая её почти до духоты, и у меня появилась надежда не заболеть. Заглянула Наталья со зверским видом, с березовыми и еловым веником в руках: «Передайте это бабке!» Кажется, мы с бабкой были единственными, кто не понял смысл шутки, потому что когда Алевтина вернулась в дом и её спросили, как веничек, она ответила: «А мы его вам запарили!», чем вызвала взрыв хохота у девчонок. Наконец, настала и моя очередь мыться. В бане висело большое зеркало, в котором я впервые за 4 дня увидела своё лицо – такое красное, раздавшееся в ширь и опухшее, что в первую секунду оно заставило отшатнуться, а с языка едва не сорвалась нецензурная брань и слова: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!». Что ж, привыкнем и к такому, без лица не проживёшь… В парилке не было окон, но нижний венец в стене между нею и моечным отделением отсутствовал и оттуда шёл слабый свет. Я легла на полок, прижавшись спиной к раскаленным гладко выструганным берёзовым доскам, и жар выгнал из меня остатки едва зародившейся болезни. Вымывшись, я уже предвкусила, как сейчас выпью в предбаннике пшеничного пива и просто посижу в полумраке одна, но всё получилось иначе. Бабка с Ольгой и девочкой уехали в лагерь, пытаясь зазвать и меня (что, они наконец-то заметили, что группа разделилась против них, и им нужен был ещё один человек?), я отказалась, но едва в комнате опустело, Сергей начал носить воду, позвал меня домой, спросив открыто, что за война у девчонок с бабкой. Он разглагольствовал, пообещав напоить меня некой «болотной водой», появляющейся раз в год в секретном месте, но я отказалась наотрез. Когда мы снова вошли в его кухню, она уже не казалась мне такой отвратительной. Девчонки сидели за столом, не пьяные, но порядочно поддатые, в том состоянии, когда каждая относительно забавная реплика сопровождается дружным смехом. Судя по стаканам и бутылкам на столе они пили пиво, водку, коньяк, «болотную воду», домашнее вино... Не знаю, проявлял ли Сергей гостеприимство или ему хотелось просто напоить девчонок, чтобы они не стеснялись раздеться при нём, когда он будет их парить. Странно, что их не развезло от такого разнообразия. Хотя, когда они начали сводить все разговоры на коварство Алевтины и возможные козни, которые они учинят над нею, а потом предположили, что возможно и я переметнулась во "вражеский" лагерь, я засомневалась, насколько верно я оценила степень их опьянения и вытекающие из этого риски. Наконец, они ушли в баню, а я осталась одна и отправилась изучать дом. Передняя комната оказалась ненамного уютней – 2 кое-как застеленные лоскутными одеялами кровати, продавленное кресло, этажерка с книгами и журналами (там я нашла себе какой-то таблоид), тумбочки, на полу – рюкзак с консервами. В переднем наглухо занавешенном углу я с удивлением обнаружила иконы – черно-белые, отпечатанные на металле в неведомой типографии.
Покончив с осмотром дома, я устроилась на полатях с журналом и тремя фотоальбомами. Серёга, туристы, лошади, зима, лето, природа, его сын, его жена – удивительно красивая русская женщина, курчавая брюнетка с добрым лицом и огромными глазами. В ней не было ни капли смазливости, но каждый новый снимок с нею заставлял меня надолго задерживаться. Кажется, они очень любили друг друга – она была рядом с ним ещё более хрупкой и нежной, а он казался мужественным – этаким защитником и надёжей. Зима, его лицо обросло густой рыжей бородой, делавшей его облик интересным и даже в какой-то степени привлекательным для женщин. Да они его и любят, судя по фото... Люди на снимках были одеты просто и как-то старомодно, как будто всё это было лет 15 назад, хотя, судя по всему, этим фотографиям было от силы лет 5-7. Покончив с альбомами и журналом, встретив и проводив какого-то человека с ещё более дальнего хутора, пришедшего звонить и относившемуся к Серёге как к местному царю, я ещё какое-то время пробыла в доме, задумчиво глядя в окно.
Вечерело, прошло 2 ч, и я пошла к нашим в баню, потому что сидеть одной было уже скучно и неуютно. Девчонки были в бурном восторге от банщика, массажа пихтовым маслом и последующей "парки", Серёга кажется остался доволен общением со своими гостяями и теми крохами увиденного, что ему показали в парилке. Приехал д. Ваня, то ли от усталости и банного расслабления, то ли от выпитого его начало развозить.
Мы выехали обратно, когда было уже совсем темно. Я оказалась в седле уже как-то не особо задумываясь, "как мне оказаться верхом, ведь лошадь такая высокая?" – всего лишь за 3 дня это дошло до автоматизма. В этот раз мне выпало замыкать караван. Обещанный путь в 1,5 км растянулся почти на час. Вредный жеребёнок пристроился перед моим Соловьём и несколько раз мы отставали от основного каравана метров на 50, если не больше. Вокруг себя я видела лишь предметы всех оттенков чёрного цвета, самым светлым из которых была шея моего солового коня. Я говорила с ним вполголоса, охлопывала по шее, лаская, когда он вслепую преодолевал очередной овраг. Дул ветер, потом начался льющий всё сильнее дождь. Несколько раз в мистическом ужасе я оборачивалась назад – но позади не было ничего, кроме проплывающих на фоне тёмного неба антрацитовых силуэтов деревьев. Видимость была не более 10 м, да и то понять что-либо было невозможно. В голове проносилась мысль, что меня могут просто забыть в этом ночном лесу – отстанем из-за жеребенка или плохо видящий в темноте конь переломает ноги и мы не сможем двигаться дальше – но я настойчиво прогоняла её. Мы перекликались с девчонками, и я несколько раз безуспешно пыталась объехать Нахалюгу, не желавшего идти быстрее или уступить дорогу. Как ни странно, на душе было спокойно, хоть я и осознавала опасность происходящего. Молясь, я ехала вперёд, стараясь быть глазами своей лошади и помогая ей преодолевать препятствия, и понимала, что так надо и всё равно нам некуда деться из этой кромешной тьмы и проливного дождя.
Впереди показались огни, мы обрадовались, надеясь, что это наш лагерь, но это оказался ещё один хутор из 2 домов и большого скотного двора. Д. Ваня предложил заехать погреться (позже оказалось, что это было сделано не столько для нашего отогревания, сколько «для сугреву» самого инструктора). Обитатели хутора оказались его друзьями. В единственной комнате главного дома стояло 3 двухэтажных кровати и находилось 8 взрослых и около 6 детей. Нас усадили за стол, извинились, что неприбрано, налили чаю с колбасой и конфетами, а Ивану – водочки, хотя ему давно уже было хватит… Во главе стола сидел хозяин – хорошо говорящий по-русски башкир лет 45, которого все безоговорочно слушались. Эта семья удивила меня своим согласием, подчинением главе без рассуждений, любовью к детям и гостеприимством – ведь заявились-то мы в 2 ч ночи!
Тепло попрощавшись с хозяевами, мы отправились дальше. Кто-то заботливо протёр политые дождём седла, и ещё через полчаса, когда терпение совсем иссякло и пропали последние проблески света и сил, мы въехали в наш лагерь. На ощупь я привязала коня и расседлала его. Вспомнив, что где-то у Ивана есть вьюк, в котором лежит мой сухой свитер, я отправилась искать его сама, потому что у вконец ослабшего мужика никакого ответа кроме «Да,привёз» не получилось и больше от него ничего добиться не удалось. Переодевшись я ушла в палатку и залезла в свой спальник. Последним аккордом этого счастливо-жуткого дня были промокшие под дождём спальники и палатки. Однако, как ни странно, едва завернувшись в свой, я начала согреваться, а утром проснулась совершенно не простывшая. По голосам лошадей я поняла, что они из-за чего-то ссорятся и пошла узнать в чём дело. Оказывается, они были привязаны к сосёнкам друг рядом с другом, а мой Соловей вдобавок вырвал свою с корнем и ходил непривязанный. К счастью, я поняла это раньше него, поймала и перевязала.
Днём 5 , когда мы выезжали, он отвязался уже под вьюками – ловили впятером. Мой спокойный Соловей был при этом самым лягачим и каждое обуздование становилось испытанием, а когда я подошла к нему в черном балахоне-дождевике. он вообще долго не подпускал к себе.
Обратная дорога на базу прошла быстро. Я научилась выгонять жеребёнка из общего строя, резко выставляя корпус лошади перед самым его носом и преграждая ему путь. Начали ловить телефоны (впрочем, мой и не прекращал, если б не севшая батарейка). Мы возвращались к цивилизации и трудно было поверить, что путешествие кончилось и всё это останется лишь сказкой в наших воспоминаниях.