Бирск: сонный и прекрасный

Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.
А. Блок

Мы с Евгенией давно собирались навестить живущего в Бирске Андрея. Поездка всё откладывалась – и задумчивой золотой осенью, и в мягком начале зимы, и вот, на излёте февральских морозов, раздался звонок:
– Андрей наконец-то «созрел», чтобы принять нас! Он ждёт в понедельник или вторник, поедем?
Я не помнила точно, где он живёт – не то в Бирске, не то в Благовещенксе, очерёдной подъём в 6:30 с часовой поездкой на Северный Автовокзал, откуда отправлялись междугородние автобусы, тоже не радовали, да и переезд в такой холод вызывал тревогу. Однако перспектива увидеть новые места и людей и провести день с Женькой – с которой вместе можно было совершить революцию и обойти мир – перевесила всё.
Утро восьмого марта было на удивление тёплым и тихим. Мы без приключений добрались в тёплом шустром «Пазике» до Автовокзала, оказавшегося неотапливаемым и каким-то застрявшем в Советском прошлом судя по внутреннему дизайну, хотя и чистым и оснащённым громкой связью. Неприветливая кассирша продала нам билеты, от души возмутившись на робкий вопрос, всем ли хватит места в автобусе:
– Ваши места указаны в билетах!
Наш вопрос был не таким уж беспочвенным – вечером, когда мы садились в обратный автобус, его атаковала толпа людей, занимавших места получше, а нам достался тряский пахнущий дымом хвост.
Итак, ровно по расписанию, в 9-20 мы выехали в Бирск на автобусе «Уфа-Аскино» – комфортабельном «Нефазе», в котором были даже ремни безопасности. У входа водитель постелил газеты, и на них оседала вся грязь с ног входящих, поэтому полы оставались сухими и чистыми. На одной из улиц я увидела бурлящий водяной поток и порадовалась, что не одела валенки. Мёрзнуть в тот день нам не пришлось.
Заехав в Благовещенск, мы прибыли в Бирск всё-таки раньше графика. Андрей встретил нас на вокзале – солидный в своём дублёном полупальто и с небольшими усиками. Билетов на вечер взять сразу не удалось – они были только на проходящие автобусы, и купить их можно не раньше, чем за полчаса до выезда. Понадеявшись на удачу или частников, мы поехали домой к Андрею на такси. В окнах проносились чистенькие заснеженные улицы со старинными домами – они мне напомнили виды Симбирска из книги про детство Ленина. Таксист не рискнул подвезти нас к самому дому, но расстроиться и возмутиться по этому поводу я не успела – калитка была в 30 м от дороги. Андрей живёт в 2-этажном многоквартирном доме. У его квартиры отдельный вход; 1 и 2 этаж соединены крутой лестницей и юноша занимает весь 2 этаж, т.е. 2 комнаты, выходящие окнами на север и юг. Родители были дома – папа, похожий на Анатолия Вассермана гривой чёрных кудрей и круглой лысиной, в таких же строгих очках, полный, добрый и общительный, и мама, милая, маленькая и усталая, преображающаяся на глазах, когда улыбается.
Мы поднялись наверх. В 1 комнате была большая двуспальная кровать («Вы отдохнёте здесь после лыж!»), письменный стол, шкаф и книжные полки с духовной и атеистической литературой, акварели на стенах. В другой – диван у стены с ковром, большой обеденный стол, подоконники в цветах, верстак, ящик с невыросшими грибами, аквариум без рыб и 2 шкафа с полками, ломящимися от книг… Аквариумистика, школьные учебники, труды по химии и биологии и бесконечный немецкий… Меня привлекло «Рукоделие»; название было написано на блёклом корешке старым советским шрифтом и я поперхнулась от неожиданности, смущения и веселья, увидев на обложке роскошную молодую женщину в нижнем белье из вологодских кружев. Содержание книги было конечно же вполне целомудренным, а советы по рукоделию вдумчивыми и понятными, поэтому я загадала попросить книжку с собой.
Хозяин накрыл на стол, и мы устыдились своих опасений о том, что нас не покормят. Скромный взнос из моих 4 пирожков с капустой и Жениного вафельного торта, потонул в роскошестве Бирского гостеприимства – на столе, вытертом на наших глазах с медицинской тщательностью появились пироги, конфеты, салаты, полувековой семейный сервиз и чайник. Пришёл с синтезатором и нотами друг Андрея Дионисий-Денис, застенчивый и улыбчивый молодой человек – мне показалось, что вся его одежда сшита вручную, и брюки, и рубашка, и какой-то купеческий жилет. Он остался репетировать к нашему приходу, а мы пошли изучать окрестности на лыжах.
Хозяин принёс нам лыжные ботинки; мне достался 42 размер, а Жене – 46. Тем не менее носки и стельки спасли положение. Во второй раз в жизни я встала на пластиковые лыжи; для Жени это был первый раз на лыжах вообще с тех пор, как она закончила 5 класс. С удивлением я обнаружила ,что ногами можно и не шагать – достаточно лишь оттолкнуться руками и лететь вперёд. Снег был белый и чистый, лишь кое-где показывались песок и глина. Мы обогнули яблоневый сад и стали взбираться на холм, снег был настолько крепким, что безо всяких лыжней можно было ехать в любом направлении, а кое-где наст превращался в лёд. Иногда я поскальзывалась, и всякий раз почти мгновенно я слышала сзади испуганный крик Женьки: «Тебе не больно? Ты что-то сломала себе?» Признаться, это было очень трогательно…
Ярко светило солнце, и ветер был лишь на самой вершине холма на нашем пути. Туда я поднялась без лыж и порадовалась такому решению – на вершине весь снег выдуло до самой глины и пластиковое покрытие могло бы пострадать. Горизонт был далеко-далеко, где-то внизу змеилась река Белая. Должно быть, здесь множество ягод и цветов летом. Наш путь упирался в сосняк; вдоль него был заснеженный спуск, слишком крутой, и я, свернув в сторону, медленно съехала по глубокому снегу целины, проложив свою собственную лыжню – которой воспользовались мои спутники. Когда я ещё была на вершине, то увидела мужчину с собакой, направлявшегося прямо к сосняку. Ожидая друзей внизу, я увидела, что дядька всё таки съехал по этому крутому спуску, резко затормозил в самом конце, потеряв равновесие упал … и перекувыркнулся через голову. К счастью, в сугробе не оказалось ничего острого, да и физическая подготовка не подкачала, так что salto не стало для него mortale. Он ничего себе не сломал, да и лыжи тоже уцелели. Минут через 7 дядька выбрался и покряхтывая укатил прочь.
Женя и Андрей наконец-то спустились, мы дошли до озера с накатанными спусками-горками. Скатиться можно было или на лёд озера, или на тонкий перешеек между озером и огромным оврагом. Я недооценила свои способности и съехала на озеро – это оказалось легче, чем казалось, можно было рискнуть скатиться и на «перешеек». Но для второй попытки времени уже не было. Мы отправились обедать. По правую руку была окраина Бирска, а с трёх других сторон были сосняк и бескрайние просторы, и по снегу то там, то здесь брели лыжники.
Дома уже был накрыт стол; хозяйке помогал Денис. Чего там только не было!.. Вкуснейшие вареники, пироги, салаты, заморский сыр с плесенью… Я села на приглянувшийся мне стул у окна, а мои друзья, несколько раз переуступив друг другу места расселись на оставшиеся стулья, и начался неспешный обед со светской беседой. После него мы попросили Дениса сыграть нам – кажется, он только этого и ждал. Его произведения оказались очень лиричными и приятными, напомнили мне Шопена. После своих работ Денис сыграл ещё Баха и Цеппели.
Время поджимало, мы хотели ещё зайти в местный храм и успеть на автобус, поэтому, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, счастливые и растроганные, мы покинули этот дом. В сравнении с Уфой Бирск город сонный, чистый и как будто застрявший в прошлом. Обыватели были похожи на советских граждан, а наши спутники – вообще на дворян. Да и квартира Андрея напоминала настоящее дворянское гнездо… К сожалению, работы и вообще занятий в Бирске мало, поэтому те, кому не к чему применить себя, безнадёжно пьют. Андрей посетовал, что не смог найти себе ни спутников на лыжную прогулку, ни участников кружка по изучению Евангелия. Где та «фишка», что заставила бы людей расшевелиться?
Мы вошли церковь Михаила Архангела – читали канон Андрея Критского. Хор из нескольких женщин пел просто и очень красиво, и покаянные слова, отражаясь в сердцах, улетали высоко под самый купол…Хотелось задержаться, но нам было пора. Городская площадь со множеством такси была совсем рядом. На автовокзале случилось «обыкновенное» чудо. Почти последний рейс задержали на 40 минут, и мы успели вскочить в старенький продымлённый автобус, который шёл домой. Снаружи к окну подошли погрустневшие мальчики и что-то говорили, тепло улыбаясь, только уже не было слышно.
… Всю дорогу мы мечтали, что снова поедем в Бирск при первой возможности – когда появится машина или даже в ближайшее воскресенье.